— …И в паре миль от Двух Мостов. Помнишь, там такой холм с тремя пригорками справа от дороги, где вы должны были остановиться?

— Да, вроде припоминаю.

— Тогда дальше не заблудишься. Проходишь двести шагов к северу от холма, вниз по склону, и дальше низинкой на северо-запад, пока не дойдешь до зарослей утесника в форме буквы S. Там сворачиваешь на северо-восток — и ты на месте.

— Но ведь темно…

— Луна будет светить.

Роджер сделал вид, что обдумывает услышанное.

— Вроде ничего сложного, когда ты так объясняешь. Но…

— Да все просто! — рявкнул Дайсон. — Только я не верю, что ты правда туда отправишься! Ты трус несчастный! Сделаешь ноги и все — поминай как звали! Как пить дать свалишь с концами!

— Какого дьявола ты городишь?!

— Такого! Не верю я тебе! Ты просто пытаешься спасти собственную шкуру и хочешь, чтобы я тебе помог. Задашь стрекача, говоришь, если я их задержу? Ну спасибо! Слушай сюда — или мы оба рвем когти, или оба останемся здесь. Знаю я вашу породу. Билл вечно труса праздновал, и ты такой же. Ах ты…

Монолог мистера Дайсона становился слишком однообразным, а мозг Роджера и так кипел, занятый совершенно другими вещами. Паук Слит — кто бы он ни был — и холм с тремя пригорками в паре миль от Двух Мостов по дороге на Моретон-Хемпстэд. На север — вниз по склону — к северо-западу до зарослей утесника в форме буквы S — свернуть на северо-восток…

Потасовка в темной комнате могла принести слишком много хлопот. Дайсон был отнюдь не в легком весе — Роджер заметил это, когда помогал ему перебраться на кровать. Вполне вероятно, что и силы к нему уже вернулись…

Святой, уходя, посоветовал в качестве выхода удар ведром. Однако Роджер обнаружил кое-что получше — массивную отломанную ножку стула, которую, похоже, использовали, чтобы выключать свет, не вставая с кровати. Пальцы любовно сомкнулись на импровизированном орудии…

VI

VI

— Извини, что заставил ждать, — протянул Святой десять минут спустя, — но твоя управляющая бродит прямо на пути как в воду опущенная, и я не рискнул попадаться ей на глаза. Ты погубил ее молодую жизнь, Роджер. Говорю тебе, она больше никогда в жизни не сможет улыбаться.

Конвей указал ножкой от стула на кровать.

— Этот в отрубе.

— Отложил золотое яичко?

— Кое-что разболтал. Есть с чем поработать.