И Роджер покатился.

Он нашел брызгавшую от ярости слюной управляющую в холле, завел ее в кабинет и провел за беседой двадцать нелегких минут. Наконец выбрался, оставив там свое достоинство, зато не потеряв сотрудницу, и отправился вверх по лестнице.

Роджер Конвей всегда был особенным другом Святого. Многие по всему миру питали к Саймону Темплару уважение, граничащее с благоговением; столько же, если не больше, было тех, ради помощи которым он сам не остановился бы ни перед каким преступлением. Однако с Роджером их связывали особые узы.

Святой испытывал безграничную привязанность только к двум людям — мужчине и девушке. Мужчиной был Роджер Конвей. Девушкой — Патрисия Холм. Она была как сливки в кофе Святого. Вся их троица, как три мушкетера, происходила из совершенно разных миров, однако судьба свела их вместе.

И Роджер подумал — довольно трезво осознавая, что едва знакомая девушка, которую он только сегодня днем видел без чувств, тронула его сильнее, чем это безопасно для мужчины, — а если бы она стала четвертой в их неразлучной компании? Остались бы узы, притягивавшие его к остальным, столь же крепкими? Конечно, он всего лишь строил воздушные замки, но Бетти по-настоящему задела его душу.

После такого краткого размышления он вошел в номер девушки в слегка подавленном настроении. Та припудривала носик.

— Привет, Роджер, дорогой. Как ты?

— Лучше всех. А ты как?

Обмен банальностями, не более, но довольно приятный. Роджер закурил и присел на кровать, чтобы видеть лицо Бетти в зеркале на туалетном столике. Они поболтали. Пришлось по второму разу пересказывать эпизод с Дайсоном и другие вещи. Она похвалила молодого человека за находчивость, с которой тот придумал отнести ее наверх, изображая, что шутливо сердится на ее притворство. Роджер, похоже, воспрял от похвалы.

— Твой друг — очень приятный человек, — заметила Бетти.

— Кто, Святой?

— Ты так его называешь? Он представился Саймоном.

— Все зовут его «Святой».

— Он неотразим.

Роджер вновь слегка сник.

Бетти была явно напугана своим приключением, но держалась на удивление молодцом. Несмотря на ощутимо натянутые нервы, в ее голосе не слышалось даже намека на истерику. Девушка объяснила, как разворачивалась история с наркотиком.

— Я вела машину и вдруг почувствовала укол в ногу. «Полицейский» показал мне торчащую из обивки булавку — якобы это была она. Но примерно минуту спустя перед глазами у меня все поплыло. Пришлось остановиться. Нога распухла и онемела. Больше я ничего не помню, пока не очнулась здесь. В кресле уже сидел Саймон — или Святой, как ты его называешь. Он заставил меня сунуть голову под холодную воду, потом снова уложил и все мне рассказал.