– Что вы предприняли, обнаружив исчезновение молодого человека? – спросил он.

– Я телеграфировал в Кембридж в надежде узнать, не появлялся ли он там. Вот ответ: его там не видели.

– Вы полагали, он мог вернуться в Кембридж?

– Да, последний поезд на Кембридж отправлялся в четверть двенадцатого.

– Но, как вы убедились, он не поехал на этом поезде.

– Да, на вокзале его тоже не видели.

– Ваши следующие шаги?

– Я телеграфировал лорду Маунт-Джеймсу.

– Почему именно ему?

– Годфри – сирота, а лорд Маунт-Джеймс – его ближайший родственник – дядя, если не ошибаюсь.

– Понятно. Это уже кое-что. Лорд Маунт-Джеймс – один из богатейших людей в Англии.

– Кажется, Годфри об этом упоминал.

– И ваш друг приходится ему близким родственником?

– Больше того – он его единственный наследник. Старику уже под восемьдесят, и он страдает подагрой. Говорят, костяшками его пальцев можно натирать бильярдный кий. Самому ему много не надо, но он ни разу в жизни не дал Годфри даже шиллинга – ужасный скряга. Зато после смерти все достанется Годфри.

– Вы получили ответ от лорда Маунт-Джеймса?

– Нет.

– А что могло заставить вашего друга пойти к лорду Маунт-Джеймсу?

– Что-то беспокоило его прошлым вечером, и, если проблема была связана с деньгами, он мог обратиться к своему ближайшему родственнику – правда, насколько я понимаю, шансов получить у него помощь было немного. Годфри не любил старика и пошел бы к нему на поклон только в случае крайней нужды.

– Погодите, давайте разберемся. Если ваш друг собирался навестить своего родственника лорда Маунт-Джеймса, нам нужно как-то объяснить появление в гостинице бродяги и волнение Годфри Стонтона, вызванное его появлением.

Сирил Овертон сжал голову руками.