— Ради всего святого! — воскликнула Мари-Франс, выходя из машины, которую Людовик даже не успел толком остановить.

Она проверила отметки в своем ежедневнике и сверила номера домов. Дом был очень нарядный. Ей бы хотелось в таком жить. Внутрь вела входная арка, за ней тянулся крытый проход с двумя скамейками, сложенными из того же камня, что и фасад. Окна первого этажа были украшены петуниями насыщенно-розового цвета, свисающими из горшков. Темные ворота делились на две створки, которые сейчас были закрыты, по бокам висели старинные металлические кольца, к которым когда-то привязывали лошадей.

— Говорить буду я, — бросила Мари-Франс напарнику, прежде чем позвонить в дверь.

Это была их маленькая игра: ей никогда на самом деле не удавалось заставить Людовика молчать дольше, чем пять минут, но ей нравилось быть главной и видеть, как ему это досаждает.

— Как хотите, шеф, но знайте, что я отлично говорю и пишу на испанском, итальянском и португальском языках.

— И абсолютно не умеешь водить машину, — пробормотала она себе под нос, нажимая на дверной звонок. — К тому же эта дама говорит по-французски.

Им открыла женщина средних лет, стройная и элегантная. На ней были брюки и водолазка, а волосы собраны в пучок. Мари-Франс улыбнулась; именно такой она себе и представляла эту женщину по голосу, когда позвонила ей накануне вечером. Припомнился их разговор…

— Энграси Саласар?

— Да, это я, — ответила женщина.

— Я инспектор Мари-Франс Рено из французской Национальной полиции. Мы хотели бы поговорить с вами по поводу вашего заявления, где вы сообщаете о попытке похищения с участием автомобиля с французскими номерами.

— Да, разумеется. Вы нашли машину?

Мари-Франс продолжила, не ответив:

— В стенограмме жалобы отмечено, что, помимо вас, во время инцидента присутствовали еще два свидетеля.

— Да, в тот момент, когда это произошло, с нами были друзья.

— Мы могли бы поговорить и с ними — например, завтра, около одиннадцати утра? Может быть, у вас? В это время девочка будет в школе, верно?

И они договорились о встрече.

* * *

На следующий день в условленное время женщина посторонилась, впуская Мари-Франс и ее напарника в дом. Внезапно путь им преградил бордер-колли и оскалил зубы.

— Не бойтесь, это Ипар, он охраняет дом и быстро к вам привыкнет.

Действительно, через несколько секунд собака отступила, пока не оказалась между ними и выходом. Внутри дома было тепло и пахло дровами. Мари-Франс не без некоторой зависти заметила пару мягких кресел перед камином, в котором полыхал огонь. Возле стола их ждали двое людей.