— Лучше для меня, — решительно заявил Билл. — Для всех. Клянусь Богом, если я увижу ее, то свихнусь!

Никто с ним не спорил. Амайя чувствовала себя слишком растерянной, чтобы спорить. Она все еще обдумывала последние новости, прибывшие из Флориды. Арест Нельсона был шахом Такер в их партии. Стратегия, продуманная Дюпри, чтобы убедить их поехать на болота, была хороша. Булл изначально был на его стороне. С Джонсоном он разыграл карту лояльности, зная, что тот не станет подвергать сомнению его руководство, даже если придется отправиться за ним в ад. А они с Шарбу сдались, исчерпав свои аргументы.

Конечно, это случилось до того, как стало известно о том, что Такер закрыла дело. Теперь катастрофа во внешнем мире и смятение в разуме Амайи почти сравнялись, хотя грандиозность внешнего бедствия вскоре затмила любые мысли, а сияние и красота дня казались так неуместны, так подчеркивали хаос, что в некоторые моменты мозг просто отказывался осознавать чудовищность этого абсурда. Разъезжая по затопленным улицам, они видели исход тысяч человеческих существ, устремившихся в сторону центра; чуяли зловоние, изнывали в пекле, слышали детский плач в зловещей тишине разрушенного города, который целых три дня взывал из своей водяной могилы, но никто не обращал внимания на его скорбные призывы. «Я была точь-в-точь как этот город», — думала Амайя.

Они потеряли как минимум два часа, пытаясь выбраться из Нового Орлеана. Все это время Билл и Булл спорили — и в конце концов остановились на одном из самых рискованных маршрутов: пересечь Миссисипи в районе Вестбанка, ведущего в сторону Гретны, подняться по каналу, параллельному плантации Дестрехан, а затем вернуться к Миссисипи со стороны аэропорта ВМС в Каллендер-Филд. Борясь с постоянным ощущением того, что «Зодиак» не продвигается вперед, а стоит на месте, они потратили более двух часов на поездку, которая в иных условиях едва ли продлилась бы более часа, притом что через два часа наступали сумерки.

Благодаря Джонсону военно-морской флот согласился помочь им, пообещав отправить на пристань вездеход, снабженный прицепом для «Зодиака». Когда они покинули Миссисипи и оказались в более спокойных водах канала, Дюпри открыл глаза и поднял голову. Он посмотрел на членов своего постапокалиптического экипажа и, улыбнувшись, заметил:

— Ну у меня и креве…

— И не говорите, капитан, — откликнулся Билл Шарбу.

Булл повернулся к Амайе, чтобы пояснить шутку:

— Креве — экипаж карнавальной колесницы; капитан ее — безумец, который рулит, куда в голову взбредет.