Амайя посмотрела на Дюпри. Тот бросил на нее понимающий взгляд: он не забывал, что отчасти был ей обязан.

— Что вы хотите знать? — спросил Дюпри.

— Думаю, — перебил его Джонсон, — сейчас вам следует отдохнуть, а не тратить силы на разговоры.

Дюпри махнул рукой.

— Я в порядке, — заверил он, хотя бледность и пот, покрывавший его лицо, свидетельствовали об обратном.

— Я многого не понимаю и хотела бы прояснить. Для начала: что такое «базагра»? — спросила Амайя, наблюдая за его реакцией. — Кажется, это слово произнесла Медора, прежде чем… перед вашим приступом.

Дюпри кивнул и закрыл глаза. Тема явно была непростой для него, но еще более острой была реакция Джонсона, который смерил ее взглядом, словно предупреждая: не следует говорить о веревке в доме повешенного.

Но Амайя не позволила себя запугать. Она не сводила глаз с Дюпри, пока тот не ответил:

— По мнению одних, это бессмысленное слово, единственное назначение которого — вызвать замешательство у тех, кто его слышит.

— А по мнению других?

— Это проклятие. Магический призыв демона. Базагра, Базагре, Базагреа — производные от Вельзевула, Баальзевуля или Ваала, древнего бога Ханаана и Финикии, проникшего в еврейскую религию во времена Судей.

Амайя продолжала, как на допросе, и Дюпри не успел сказать ей, что его прокляли.

— Что за отметины у вас на груди? Они похожи на те, что были у дедушки Джейкоба.

— Их нанес тот, кто забрал мою сестру и кузину, когда я пытался помешать ему. В ту ночь, когда бушевала «Бетси». У Наны на груди такая же отметина.

После этих слов был слышен лишь шум мотора. Амайя заметила, что только она смотрит на Дюпри; остальные устремили взгляд на горизонт, где два берега сливались, поглощенные рекой, стараясь при этом не смотреть на грязную воду, в которой плавали вещи, утонувшие животные и спасательные жилеты. Они явно предпочитали не думать о том, по-прежнему ли в них находятся их владельцы.

— Хорошо. — Амайя кивнула. — У меня есть еще один вопрос; я хочу во всем разобраться, и мне нужно, чтобы вы кое-что объяснили. В принципе можно понять, почему закрыли дело о смерти наркоторговца; зачастую исполнители таких преступлений даже не в курсе, кто отдал им приказ. Но у меня в голове не укладывается, как ФБР приказало закрыть нераскрытое убийство одного из своих агентов.

Дюпри приподнялся, опираясь на правое предплечье. Его лицо исказила гримаса боли.

— Важно даже не то, что он погиб, а как именно это случилось, — ответил он, задыхаясь.

— Я думала об этом, — призналась Саласар. — И могу лишь предположить, что в момент смерти он занимался чем-то незаконным: закрытие дела было для ФБР способом скрыть нечто такое, что могло привести к вероятному скандалу.