Амайя посмотрела на нее с любопытством.

— Неужели это возможно? Корабельное радио работает всего на несколько миль…

— Разумеется! Конечно, говорим мы не только по рации, — пояснила она. — С помощью рации связываемся с кораблем, находящимся в зоне максимального покрытия — например, с моей кузиной Паулой, живущей в Кокодри, — даем ей номер, с которым хотим соединиться, а она набирает его в своем мобильном телефоне и кладет телефон перед включенным микрофоном; таким образом можно поговорить с кем угодно. В этой части мира только так и живут. Одна проблема: радиотелефонные звонки доступны для всех станций, которые в это время включены, и наши разговоры слушают на всех окружающих кораблях.

Джонсон и Амайя переглянулись.

— Вы поняли? — сказала Саласар, глядя на Джонсона и Шарбу, и неожиданно улыбнулась.

Джонсон обратился к Клайву, мужу Аннабель:

— Не могли бы вы показать, как это делается? Вы даже не представляете, как для нас важно срочно наладить связь.

— Я договорился с кузиной моей жены на одиннадцать вечера. Тогда и попробуем. Джамбалайя готова. Ее нужно съедать сразу же, пока не остыла, к тому же вся компания проголодалась, — сказал он, жестом указывая за спину.

Джонсон обернулся и увидел, что вокруг импровизированных столов выстроился целый отряд, состоящий из ловцов креветок и их детей, вооруженный мисками и ложками.

* * *

После ужина Амайя застала Булла возле лежанки Дюпри. Джонсон и Шарбу отправились вместе с Клайвом и Аннабель на корабль.

— Он еще не проснулся, но температуры нет, и выглядит он гораздо лучше, — сказал Булл.

Амайя села на пол рядом с лежанкой и посмотрела в окно на темнеющие за ними болота. Эта и была та самая темнота, в которой жители байу якобы видели фифолетов, плавающих по поверхности воды, или же маленьких лютинов, духов непослушных детей, которые во время сна заплетали людям волосы, собачью шерсть или конскую гриву. Амайя прислушалась к ночным звукам. Из соседней хижины доносились оживленные голоса, и она удивилась способности людей восстанавливаться после потрясений. Слышала она и напряженное гудение веревок, которыми обвязывали хижины, чтобы удержать их вместе. Ей показалось, что она различает чуть слышное бормотание, будто где-то читали молитву. Затем Амайя поняла, что Медоры нет на месте; выглянула в окно и увидела трайтера, сидящего на заднем крыльце напротив неподвижного силуэта Медоры и бормочущего молитву, прикрыв ее руки своими.

— Что такое гауэко?

Раздавшийся в темноте голос Дюпри заставил ее вздрогнуть.

— Как вы меня напугали! Вам лучше?