— Да, гораздо лучше, — ответил агент. Скорее всего, он еще не восстановился на сто процентов, но голос его обрел привычный тембр и силу, — Так что такое гауэко? — повторил Дюпри. — Я слышал вчера, как вы произнесли это слово, глядя в темноту Нового Орлеана.

Амайя пересекла темную комнату и снова села рядом с лежанкой. Вздохнула, словно уступая.

— Гауэко — это те, кто является по ночам, — начала она. — Там, откуда я родом, легенды делят магических существ на две группы: светлых и темных. Гауэко принадлежат к темным существам. Это порождения ночи, смерти и одиночества, которые бродят по горам и городским улицам, ища лазейку, чтобы проникнуть в человеческую душу. Согласно легендам, в темное время суток они могут свободно попасть туда, куда им вздумается, но, как только затеплится свет нового дня, убегают и прячутся в гротах и под камнями. Это настолько распространенная легенда, что двери многих домов в наших краях украшены эгускилором, или солнечным цветком. Согласно легенде, богиня Мари подарила его людям, чтобы те защитили свое жилище от гауэко. Внешне цветок напоминает солнце, и ночные духи не заходят в дома, находящиеся под его защитой. Моя тетя всегда вешала на пороге эгускилор. На всякий случай.

— Я понимаю, о чем вы, — ответил Дюпри из темноты. — В вуду есть демон по имени Калфу; он залезает на грудь жертвы, пока она спит, и обездвиживает ее. После этого человек видит кошмары, но не может вырваться на свободу. Когда я был маленьким, моя тетушка Нана не позволяла мне ночью открывать окна, даже в сорокаградусную жару.

— Кажется, вы говорили, что вы католик… — заметила Амайя.

— Моя мать была католичкой. После смерти родителей я рос с Наной. Она настаивала, чтобы я получил христианское образование, по воскресеньям даже водила на мессу. Но сама она практикует вуду. Должно быть, это кажется вам странным.

— Нет, что вы. Моя тетя Энграси раскладывает Таро, при этом она психолог, оканчивала Сорбонну. Так что мне это знакомо.

— А вы?

— Я не верю в такие вещи; уважаю чужую веру и убеждения, хорошему исследователю это необходимо, но не более.

— Подозреваю, так было не всегда, — возразил Дюпри.

— Помню, вы говорили, что родные места оказывают на нас сильнейшее влияние, и если ты родился в Базтане, привычка к таким вещам так же естественна, как на болотах. Вчера, когда смотрела на Новый Орлеан, окутанный тьмой, я вспомнила эту историю и подумала, что, пока не наступит рассвет, город будет во власти ночных существ. Дальнейшие события лишь подтвердили мои домыслы. Новый Орлеан словно находится под вечным проклятием Самеди, как в сказках, где злой колдун заколдовывает город и весь королевский двор.