Амайя кивнула. Она тоже не согласилась бы уйти сейчас.

Джонсоном занялись санитары, перевязали рану и наложили лангету на изуродованную руку. Как только все было сделано, агент жестом подозвал к себе Амайю.

— Это справедливо, — сказал он, пытаясь улыбнуться. — Вы выследили его, это ваша добыча, возьмите его. Но учтите: вы будете одна. Если сообщите кому-нибудь об этом, они не посмотрят на то, что это вы его выследили. Может случиться две вещи: они согласятся выслушать вас, потребовав подробностей, доказательств и формальностей, и прибудут в Техас, когда Ленкс сбежит. Второй вариант: они вообще не захотят вас выслушать, станет слишком поздно, и Ленкс точно так же уйдет. В любом случае выиграет Ленкс. Но должен предупредить: почуяв добычу, они немедленно вас уберут, вы и пикнуть не успеете. В этом деле полно агентов типа Такер.

Амайя кивнула.

— И еще кое-что.

— Дюпри, — сказала она. — Он ведь не вернется?

— Нет, — с сожалением признал Джонсон. — Но он знает, что делает.

Когда санитары подняли носилки, чтобы погрузить их на катер, Джонсон повторил:

— Запомните: никому ничего не докладывайте, пока все не будет сделано.

* * *

Шарбу попросил высадить их на границе Французского квартала, после чего катер продолжил свой путь. Оттуда было рукой подать до площади Джексона и Шартр-стрит. Они поднялись на второй этаж, где располагалась нужная им квартира. Как и предупреждал координатор по чрезвычайным ситуациям, сделано было по минимуму: место преступления огородили полицейской лентой, наклеили пару пломб с датой и временем, в дополнение к ставшей уже привычной оранжевой Х, чтобы те, у кого отсутствует обоняние, знали, что внутри шесть трупов.

Шарбу разрезал пломбы бритвой, стараясь действовать как можно аккуратнее. Затем отступил на пару шагов и посмотрел на Амайю. Та кивнула, набрала в легкие побольше воздуха и оттянула воротник футболки, прикрыв нос и рот. Сияния закатного солнца, которое снаружи окрашивало небо оттенками фиолетового и розового, не хватало, чтобы осветить квартиру с заколоченными окнами. Амайя спросила себя, были ли они уже заколочены, когда обитателей нашли мертвыми, или это мера предосторожности санитара, осмотревшего тела, чтобы внутри было не так жарко и проникало меньше насекомых. В любом случае его усилия были напрасны. Едва войдя, Амайя услышала зловещее жужжание мух, кружившихся над мертвыми телами. Самка мухи откладывает от пяти до шести кладок, в каждой от семидесяти пяти до ста яиц. Созревают они от двух до двадцати четырех часов. При такой высокой температуре они становятся куколками уже через четыре дня.