— Входите же! — воскликнула она, отпустив наконец обоих. — Приходится запирать дверь: кругом полно негодяев, способных убить только ради того, чтобы сюда пробраться, — добавила она, затащила их внутрь и снова закрыла дверь.

— В отеле еще есть люди?

— Да. Большинству некуда возвращаться, в домах полно воды. Другие боятся выходить на улицу; ходят ужасные слухи о том, что происходит в городе. Друзей и знакомых, которым некуда деваться, тоже пришлось как-то расселить. Они заняли комнаты ваших товарищей, но вашу я сохранила; я была уверена, что вы вернетесь, — сказала она, улыбаясь.

— Мы можем сегодня остаться здесь?

— Конечно, вы все еще наши гости.

— Только на одну ночь.

— Можете жить, сколько хотите. Еды почти не осталось, но мы с сестрами продержимся до конца. Сегодня по радио сказали, что власти обеспокоены уровнем воды в озере Понтчартрейн. Они опасаются, что оно разольется и затопит центр города. Говорят, понадобятся месяцы, чтобы откачать воду и отремонтировать дамбы. Ходят слухи, что правительство приказало выселить весь город; солдаты будут ходить из дома в дом и выгонять людей на улицу.

— Да. Мы тоже об этом слышали.

— Вот что я вам скажу: я, конечно, дождусь солдат, запру дверь на ключ и уйду, если потребуется, но не брошу отель ни на минуту раньше. Это наша работа, наш дом; я не брошу его на растерзание бессовестным дикарям, которые чего доброго устроят в нем пожар.

Амайя и Шарбу молча смотрели на нее.

Она снова улыбнулась.

— Но что я все болтаю и болтаю! Вы, должно быть, измотаны. Я провожу вас, — сказала хозяйка, взяв со стойки регистрации зажженную свечку. — Единственная загвоздка в том, что вам придется жить в одной комнате, другой свободной у меня нет, — она повернулась к Амайе и подмигнула.

Хозяйка провела их по лестнице и открыла дверь в номер; свечу она держала над головой, чтобы им было лучше видно. После ночевки в лагере на болотах, в чужом покинутом доме или в Благотворительной больнице, зрелища разрушенных домов, отсыревшей мебели и запаха зарождающейся плесени, номер «Дофина» казался воплощением совершенства и порядка. Огромная белая кровать, мебель ванильного оттенка, зеркала, чистые простыни. Амайя поразилась тому, как быстро ее сознание смирилось с нищетой и разрухой.

— Я уже сказала, что у нас не осталось еды, поэтому завтрак не включен в стоимость. Могу оставить вам только свечу и коробок спичек на случай, если она погаснет, но, думаю, вам это не помешает, — сказала она, направляясь в ванную и освещая ее изнутри.

Амайя вошла вслед за ней.

— Еще до урагана, — объяснила хозяйка, — моей сестре Грейс пришло в голову наполнить все ванны до краев. Используйте воду с толком, здесь на все хватит: и для купания, и для питья… Она холодная, но есть чистые полотенца.