– Я знал, что Бен собирается съездить в Сандерленд, и знал когда. Теперь я знаю – зачем, – сказал я, указывая на письмо.

– С каждым днем история все хуже и хуже.

– Что-нибудь еще интересное в почте Бена было?

– Да нет, не особо. – Бет вытащила из сумочки пачку конвертов, сняла с нее резинку и начала перебирать. – Хочешь взглянуть?

Я покачал головой, не желая лезть в чужую жизнь больше, чем это было необходимо. Тогда Бет убрала конверты обратно в сумочку и замолкла, только всхлипывала и промакивала глаза салфеткой. На детской площадке народу было немного. Шестеро детей и пятеро взрослых. Четыре женщины и мужчина, никто из них не был похож на наемного громилу. Мимо шел человек с собакой.

– На самом деле есть еще кое-что, – наконец я решил нарушить молчание.

– Да?

– Помнишь, ты рассказывала, как к вам домой на прошлой неделе заявился Алекс Колник?

Бет взглянула на меня непонимающе, резкая смена темы озадачила ее.

– Кто?

– Алекс Колник. Он работал на Бена, а потом организовал собственное дело, но разорился. На прошлой неделе заявился к вам домой с парой дружков. Можешь вспомнить еще какие-то подробности его визита?

– Да ничего особенного, они пробыли у нас всего пару минут. Разговаривали с Беном на пороге, даже в дом не вошли. Почти сразу начались ругань и крики, потом они уехали.

– А Бен как тебе все это прокомментировал?

– Что, если они еще раз заявятся, он их, к черту, пристрелит.

– А на какой машине они были?

Бет пожала плечами:

– Рейндж ровер.

– С тонированными стеклами?

– Да, черные окна, а ты откуда знаешь?

Я почувствовал дрожь, словно от проходящего через меня слабого тока.