– Вы в курсе, что Нейлор с Редфорд и еще двое полицейских заявились сегодня ко мне домой?

– Я предупредил вас, что рано или поздно это произойдет. И от них не сбежишь, нужно взять себя в руки и принять то, что вас ждет. Смиритесь.

– Я не собираюсь сбегать.

– Я даю вам совет, а вы делаете ровно наоборот. Вернитесь, сдайтесь добровольно, тогда есть шанс.

– Шанс провести полгода в следственном изоляторе за преступление, которого никто не совершал?

– Незачем воспринимать все так мрачно.

– Это реализм. Извините, Питер, но сейчас я должен кое-что сделать.

Он замолчал, и я уже решил было, что связь прервалась.

– Да, Джо, – наконец проговорил Ларссен, – вы повторяете, что вам нужно что-то сделать, но совершенно забываете, что я пытаюсь сделать для вас.

– Они же ведь так и не нашли, да?

– Чего не нашли?

– Тела. Криминалисты в парке, эксперты, приборы, собаки, металлоискатели и радары. Такой маленький участок они должны были уже перевернуть вверх дном. И все равно ничего не нашли. Знаете, почему?

В трубке снова повисла тишина.

– Вы еще тут? – спросил я.

– Я начинаю подозревать, что мы теряем взаимопонимание, Джо.

Это звучало как угроза.

– Насколько я помню, я нанял вас, чтобы вы представляли мои интересы.

– Да, но если вы не выйдете на следующей остановке и не вернетесь в Лондон, то мне придется пересмотреть наш договор, – поезд въехал в тоннель, и связь начала пропадать.

– Или если вы решите… лучше для всех… закончить наши договорные отношения… найдете альтернативу.

На этом сигнал пропал окончательно. Но это уже было неважно, все, что нужно, Ларссен сказать успел. Я положил телефон на столик. Поезд, будто освободившись наконец от оков пригорода, выехал из тоннеля на насыпь, с которой была видна автострада, и набирал скорость. Бесконечная вереница красных габаритных огней двигалась примерно с той же скоростью, что и мы, скрываясь в темноте. Телефон снова завибрировал – это перезванивал Ларссен. Я сбросил звонок, отключил звук и убрал трубку в карман.