Он тяжело вздохнул и, опустив голову, пошёл по проходу к двери хранилища, которое тут же покинул и направился к лифту. Поднявшись на этаж и пройдя к кабинету заместителя директора, Майерс чувствовал, что идёт словно на казнь, понимая, что его вины в этом нет, но что скажет на это всё Нолингтон, об этом можно было только догадываться!

Дэниел постучал по дверному полотну кабинета заместителя директора и услышал ответ:

— Входите!

Майерс открыл дверь и вошёл в кабинет. На его лице всё уже было написано, но это не помешало Нолингтону задать самый главный вопрос:

— А где образец?

— Не знаю! — растерянно и тихо ответил Дэниел.

— Как так? Что за детский сад? — с негодованием произнёс заместитель директора ЦРУ.

— Без понятия! Ячейка пуста! — встав неподалёку у стола Нолингтона, растерянно и тихо ответил Майерс.

— Это какой-то бред! Немедленно поставьте всех на уши и найдите образец! — ударив кулаком по столу так, что даже кофе плеснуло на бумаги из кружки, крикнул заместитель директора.

— Я думаю, уже слишком поздно! А трюк полковника Робинсона был всего лишь отвлекающим манёвром.

— Так что это всё МИ-6 организовало?

— Может быть! Во всяком случае, у нас похоже утечка и ещё очень много проблем…

— Чёрт знает что творится! И ты ответишь за это, Дэниел! Тебе доверили всю эту операцию, а ты даже не смог обеспечить сохранность образцу. Хорошо, что директор в длительной командировке, у тебя есть время, чтобы снова найти образец! Я не знаю, где ты его будешь искать! Но найти его надо любой ценой! Что я буду говорить директору?

— Я вас понимаю, сэр! Приложу все усилия!

— Иди, работай!

— Да, сэр! — сказал Майерс и покинул кабинет Нолингтона, направившись к себе, понимая, что пока толком не знает, как снова будет искать образец.

Москва. Секретный блок. НИИ им. Курчатова.

Громов шёл не спеша, медленно, направляясь в секретный блок НИИ им. Курчатова. Михаил Иванович очень хотел узнать подлинность образца, возвращение которого отнюдь не просто досталось! Однако тот он был или не тот, могла решить только экспертиза, длившаяся в авральном режиме. Полковник Громов не любил находиться в подвешенном состоянии, поскольку: точность, действие и результат — это всё что он любил, понимая, что это главное в его жизни.

Сегодня был тот день, когда можно было бы расслабиться или вновь окунуться в поиски, до конца желая выполнить поставленную задачу! Опасения не оставляли Михаила Ивановича ни на минуту, понимая, что образец до американцев мог побывать один только Бог знает где и у кого и что с ним успели сделать. Он понимал, что американцев кто-либо очень хитрый мог и облапошить! Одурачить сотрудников ЦРУ было не так сложно. Вся их деятельность устанавливалась на длинном американском долларе, которых в США хватало, и заплатить за украденную вещь для них не было моральной проблемой! Громов хорошо знал американцев, вспоминая сколько раз сталкивался с ними в разных уголках земного шара и всегда оставался на высоте, даже когда проигрывал. Его поражения были не такими весомыми, как у сотрудников компании. Контора всегда оставалась на высоте, не обращая внимание на тёмные годы ФСБ: разруху, развал и прочее с чем пришлось столкнуться Михаилу Ивановичу, когда он только начинал свою службу. Громов верил, что патриотизм не купишь! Как и славу СМЕРШа, перед работой которого преклонялся! Конечно, он также допускал, что американцы могли заменить подлинный образец фальшивым, и только один Бог мог знать, из чего состоит то, что находится сейчас на экспертизе. Однако думать об этом ему не хотелось! Хотелось верить в лучшее, а не думать снова и снова, где образец, ища его в самых тёмных закоулках земного шара.