— Кто сообщил в газеты?

— Не имею понятия.

— «Таймс» сообщает, что правительство в течение двух лет расследовало деятельность компании сенатора.

— Думаю, это верно, — в голосе Уинтерса слышалась скука.

— Согласно утренним газетам сенатор был в такой же степени замешан в этом деле, как и Холлистер.

— Да?

— Другими словами, не похоже, что Холлистер вынужден был покончить с собой из-за махинаций сенатора… Другими словами, признание — это фальшивка.

— Весьма логично, — Уинтерс с интересом разглядывал карикатуру Берримена на Ли Роудса из газеты «Вашингтон стар».

— Я знаю, что это логично, — во мне нарастало раздражение. — Но есть хоть какие-то доказательства, что Холлистер покончил с собой ради губернатора и Роудса? Если верить газетам, они в равной степени были замешаны в афере.

— А что вы скажете по поводу документов, которые прислал вам анонимный обожатель? Они доказывают, что сенатор постарался устроить все так, чтобы основная ответственность падала на Холлистера. Холлистер убил его до того, как он успел сделать последний шаг в этом направлении… Это достаточно просто, не так ли?

— Вы же в это не верите?

— Почему бы и нет?

Большего я от Уинтерса не добился. Мысль о том, что его подкупили, вспыхнула с новой силой. Еще решительней, чем прежде, я был намерен сам разобраться в деле.

Пока он рассматривал старые вырезки, я бродил по кабинету, оглядывая поврежденный взрывом стол и книги на полках. Потом, поняв, что ничего не добьюсь, я, не прощаясь, удалился. Чтобы раскрыть убийство, у меня оставалось не больше двадцати четырех часов. А так как на руках почти ничего не было, предстояло решить, что делать дальше. Имелось, правда, несколько идей, но все они не слишком вдохновляли.

Я мог бы гораздо быстрее добиться своего, если бы последовательно побеседовал с каждым из подозреваемых, а потом, сравнив их рассказы, сделал выводы. Это выглядело замечательно просто, сама мысль о том, что нужно действовать логически, настолько меня восхитила, что несколько минут я наслаждался чувством, что мне уже почти все удалось.

Следовало обратить внимание на Помроя. Вполне возможно, что благодаря прекрасному бургундскому миссис Роудс вчерашним вечером я смог узнать про его отношения с сенатором гораздо больше, чем полиция.

Оставались у меня и некоторые сомнения насчет Камиллы. Она была следующей фигурой, которую следовало исключить. Меня продолжала мучить мысль, почему она пыталась убедить меня, что убийца — ее муж? Это был важный момент, особенно потому, что согласно завещанию старика она была наследницей и знала это.