Камиллу я нашел в гостиной, где она изучала последний номер журнала «Харперс базар» — читала узкую колонку текста, втиснутую среди объявлений. Колонка, как я видел, принадлежала перу одного из модных литераторов, и речь шла о маленьком мальчике из Монтгомери, штат Алабама, который убил девять бабочек в канун праздника Дня независимости. Такие вещи приходилось почитывать и мне (хотя я принадлежал к поклонникам Карсон Маккаллерс и никогда не восхищался новичками, чьи опусы смахивали на глянцевые фотографии).

— Мне это нравится, — без особого энтузиазма сказала Камилла, закрывая журнал. Она была в очень сдержанном деловом костюме, словно собиралась путешествовать.

— Мы с Роджером собирались уехать дневным поездом, но раз бедняга Джонсон оказался вовлеченным в такой скандал, Роджер решил остаться и чисто по-дружески его поддержать.

— Думаю, это разумно, — искренне признал я.

— Да, — бодро кивнула она.

Мы замерли, неловко глядя друг на друга. Даже в наш век реактивных самолетов и летающих тарелок для людей светских существуют определенные правила, независимо от того, что они чувствуют на самом деле. Действует молчаливое соглашение, что если мужчина ложится в постель с порядочной женщиной, то он автоматически становится, по крайней мере, до определенного предела ее cavaliere servente,[11] как говорят венецианцы.

Мы оба понимали, что поступим непорядочно, заведи речь о любви или о долге. И вели себя так, словно ничего не случилось, лишая тем самым себя величайшего чувства, а самый священный момент — его блеска и великолепия. Но нужно было продолжать игру, и даже две игры, а оставалось слишком мало времени.

— Камилла, — имя жестко и сухо сорвалось с моих губ.

— Да? — Голос ее чуть дрогнул, сверкающие черные глаза уставились на меня.

— Вы не пообедаете со мной?

— Да, но… — некоторое время она отнекивалась, но потом, понимая, что на карту поставлена ее репутация, согласилась на короткий ланч в ресторане отеля «Мэйфлауер», где в коктейль-холле неплохо кормили и играл струнный квартет.

В большом ресторане отеля до сегодняшнего дня я бывал только в главном зале. На этот раз мы прошли в коктейль-холл, полутемный мраморный зал, полный людей и мягких звуков музыки; прекрасное место для тайных любовных встреч. К несчастью, большинство посетителей составляли женщины, заскочившие сюда после утомительного похода по магазинам, или мелкие бизнесмены, обсуждавшие сделки с возможными клиентами. Конгрессмены и политики там обычно не обедали, хотя нередко появлялись вечером.

Достойнейший метрдотель, похожий на германского министра иностранных дел, провел нас к угловому столику.