— Она должна была выйти за племянника Вербены? — раньше я этого не слышал.

— Так планировалось, только в самый последний момент, когда уже готово было свадебное платье и заказан банкет, она сбежала из дому. Ли вернул ее домой и аннулировал брак, но ее это не изменило.

Я почувствовал неожиданную гордость за Элен: она была не из тех, кем можно управлять.

— И как к этому отнесся племянник Вербены?

Камилла нахмурилась.

— Он спился, а потом погиб. А ведь тогда многие считали, что его ждет прекрасное будущее. Он был богат и служил в министерстве иностранных дел, отец был послом в Италии, а если еще учесть влияние, которым пользовалась Вербена, он мог достичь любых высот.

— Но он предпочел погружаться в спиртное.

— В то время никто об этом не знал. Так что Элен не следовало убегать из дому.

— Возможно, она подозревала, какое будущее его ждет. Тогда она проявила больше здравого смысла, чем отец.

Камилла упрямо покачала головой, а потом с чисто женской логикой добавила:

— Кроме того, он мог и не спиться, выйди она за него. Короче, родители ей этот скандал так никогда и не простили, а потом, когда потянулась череда приятелей — мужчин самого разного толка, ее отправили в Нью-Йорк, где подобные вещи не так заметны.

Талисман-сити неожиданно высунул голову и продемонстрировал нетерпимость и высокие моральные принципы. Я не видел причин защищать Элен, которая помешалась на сексе. С другой стороны, высоконравственные рассуждения Камиллы не слишком соответствовали ее собственному поведению. Ясно было, что она ненавидит Элен и готова использовать любую возможность, чтобы ударить побольнее. А Элен всегда предоставляла массу поводов для этого своим врагам.

— Скажите, — поинтересовался я, — почему вы думаете, что Руфус убил вашего отца?

Она удивленно уставилась на меня.

— Почему Руфус… Но это же очевидно! Из-за той сделки, в которой оказался замешан и Джонсон. По крайней мере, так сказал Уинтерс. Руфус должен был прикрыть остальных, взять на себя основную вину.

— Но когда все попало в газеты, стало видно, что Руфус не взял вину на себя.

— Тогда зачем ему понадобилось говорить, что он во всем признается?

— Потому что кто-то мог написать это признание после того, как убил его.

У нее округлились глаза.

— Неужели вы думаете, что Руфуса убили?