— И что ответил вице-президент?

— Он был на заседании. Я не смогла связаться с ним, но секретарь сказала, что передаст мои слова.

— Пока, судя по публикациям, он виновен не меньше двоих других.

— Сомневаюсь, но должна признаться, что никогда не читаю газет… По крайней мере, политические рубрики. Там вечно лгут о моих близких друзьях и вообще никогда не знают, что происходит, пока все не кончится, — улыбка сфинкса означала, что уж она-то знает все; смешно, но так могло и быть на самом деле.

— Во всяком случае, он вряд ли усидит.

— А я уверена, что все уладится, — возразила она. — Вы же знаете, как он им нужен.

Пришлось промолчать.

— Я во всем виню того ужасного коротышку — секретаря, который покончил с собой. Уверена, он сделал это нарочно… так подтасовал документы, чтобы впутать Джонсона. Омерзительный тип, я всегда так считала! Он безжалостно убил Ли, а потом сознательно впутал бедного Джонсона.

Для меня это было новостью.

— А вы его знали?

— Кого? Секретаря? Мельком; но в тех немногих случаях, когда я с ним встречалась, он мне совсем не нравился. И Джонсон пострадал из-за него. Он мне клянется, что это был заговор, и я ему верю. Они поссорились в ту ночь, когда тот умер.

— Кто с кем поссорился?

— Ну, вы же знаете, Джонсон и этот коротышка, как его, Холлистер.

— Откуда вы знаете?

— Джонсон сказал. Но это не секрет, и вскоре все узнают.

— Но где это произошло? — перед глазами редела завеса, фигуры в центре головоломки становились все отчетливее.

— В тот вечер, когда Холлистер застрелился, Джонсон был у Роудсов, у миссис Роудс. Вы его не видели? Ну, разумеется, не видели, вы были на моем приеме. И Джонсон тоже собирался, но решил, что первый вечер в Вашингтоне в качестве сенатора лучше провести со вдовой предшественника. Он очень воспитанный человек…

— Вы хотите сказать, что он был в доме, когда погиб Холлистер?

— Ну конечно! И у них с Холлистером состоялся очень неприятный разговор.

— Без свидетелей?