Уже на грани потери сознания я понял, что меня отравили. Сил хватило только на то, чтобы снять телефонную трубку…

И тут я отключился.

Глава седьмая

Глава седьмая

1

1

— Он умер? — спросил лейтенант Уинтерс; его голос доносился до меня сквозь какие-то темно-зеленые облака, через которые просачивался слабый свет.

— Еще нет, — ответил чей-то голос, и я, обескураженный, вновь потерял сознание.

Следующую попытку прийти в себя я совершил в тот момент, когда из меня извлекали несколько метров различных трубок. Я открыл глаза, увидел над собой пару рук и извлекаемые трубки, почувствовал ужасную тошноту и снова отключился. Однако на следующий день я уже сидел в постели и готов был принимать посетителей. Голова ужасно болела, одолевала страшная слабость. Но в остальном сознание работало достаточно прилично.

Первой, кого я увидел после возвращения в сию юдоль слез, была медсестра. Она ободряюще мне улыбнулась.

— Из вас отсосали две кварты, — сообщила она.

Я застонал.

— Теперь все уже не так плохо.

Я сказал, что все ужасно плохо. Потом спросил, который час.

— Одиннадцать сорок семь. Если хотите, можете получить гренки с молоком.

Я заявил, что маловероятно, что я когда-нибудь захочу гренков с молоком; сама мысль о еде, несмотря на полный вакуум в желудке, вызвала тошноту. Я спросил, день сейчас или ночь.

— Конечно, день, глупыш.

— И долго я был без сознания?

— Около десяти часов, со вчерашнего вечера. Раз-другой вы приходили в себя, когда доктор прочищал вам желудок, при этом доставляли массу трудностей и ему мешали.

— Готов держать пари, и сестре тоже, — кивнул я, вспоминая рассказы о своем пребывании в больнице по поводу удаления аппендикса несколько лет назад.