Светлый фон

По дороге в центр я пролистал газеты. Сообщение о мнимой попытке самоубийства на десятой странице никак не увязывали с убийством Роудса. Зато дело Ледбеттера занимало первую полосу. Его много цитировали, и на протяжении всего интервью он пытался убедить читателей в происках оппозиции. Редакционная статья анализировала проблемы морали в политике. Чтение этих материалов доставляло немало удовольствия, но ни в одной из газет не прослеживалось связи скандала с губернатором или моего неудачного приключения с «недавно раскрытым» убийством.

«Все к лучшему, — с удовлетворением подумал я. — Тем более неожиданным и впечатляющим станет грядущий удар».

— Так где у нас первая остановка? — спросил Уинтерс.

— У штаб-квартиры партии и офиса Вербены Прюитт.

— Но…

— Никаких «но» и никаких протестов. Вам придется подождать снаружи или в приемной.

Несмотря на яростные протесты, я настоял на своем.

Кабинет Вербены оказался просторным и комфортабельным, что подтверждало ее положение в партии. Мне сразу же позволили войти. Уинтерс остался ждать в приемной, пытаясь, несомненно, хоть что-то подслушать через дверь.

— Проходите и садитесь поближе, — пригласила вторая или третья леди страны из-за изящного двухтумбового стола, который, казалось, в любую минуту мог рассыпаться под тяжестью ее могучих рук.

Я сел, она развернулась в кресле и пристально вгляделась в меня агатовыми глазами.

— Да вы совсем зеленый!

— Неважно себя чувствую, — согласился я.

— Любовь, — фыркнула она. — Вот первопричина всех ужасных дел, если вас интересует мое мнение… А отнюдь не деньги. Я предпочитаю их: они естественны, полезны, их можно взвесить… или по крайней мере можно было, пока не начались дурацкие игры с золотым стандартом.

— Мисс Прюитт, но любовь тут вовсе ни при чем.

Ее лицо просветлело.

— Проблемы с деньгами? Крах карьеры, банкротство?

— Совсем наоборот. Все так хорошо, что кто-то решил меня убить.

— Вы отважный молодой человек, — загадочно заметила мисс Прюитт.

— Полагаю, да. Мне бы хотелось попросить вас о помощи. Слишком многое поставлено на карту.

Она улыбнулась.