— Холлистер что-то говорил о возможности разоблачения?

— Он только об этом и говорил.

— Я имею в виду, говорил ли он, что разоблачение может последовать со стороны вашего врага, например, убийцы?

Ледбеттер долго молчал, но потом покачал головой.

— Нет, ни о чем подобном он не упоминал.

— Почему вы поссорились?

— Он хотел, чтобы я принял на себя равную с ним ответственность, а я был невиновен и не видел причин ему помогать, — этот тертый калач излучал абсолютную искренность. — Он думал, я прибегну к помощи руководства партии, чтобы все замолчать или свалить вину на Ли. К сожалению, я не мог этого сделать.

Ледбеттер выдал себя самым позорным для юриста способом. Меня удивило, как, черт возьми, человек с таким ограниченным интеллектом смог стать губернатором штата.

— Во сколько вы поднялись наверх, чтобы поговорить с ним?

— Около половины двенадцатого.

— И долго оставались там?

— Минут двадцать.

— Он вел себя так, словно ждал другого гостя?

Ледбеттер широко раскрыл глаза.

— Как вы узнали? Он действительно сказал, что в полночь у него назначена встреча.

— В его комнате или где-то еще?

— Думаю, где-то в другом месте: в тот момент в доме были только Вербена, Грейс и я.

— Спускаясь вниз, вы не заметили чего-то необычного?

Он задумчиво покачал головой.

— Нет, я был слишком зол, чтобы обращать на что-либо внимание. Молодой человек, для политического деятеля не слишком приятно, когда под сомнение ставится его честность. Могу добавить, все выглядело так, что мне скоро придется ее отстаивать. В сенатском комитете мне неофициально сообщили, что согласно документам, присланным неизвестным лицом, мы с Ли стали невинной жертвой обмана со стороны Руфуса Холлистера.