Я позвонил мисс Флин, прикидывая, не подслушивает кто-нибудь на линии. Домашние телефоны пользовались в этом смысле дурной славой: я подозреваю, что множество разводов произошло именно после уикендов, проведенных на огромных виллах с множеством параллельных телефонов.

Мисс Флин разговаривала со мной весьма холодно.

— Как я полагаю, известная в обществе жена также хорошо известного современного художника умерла естественной смертью? — Скептицизм в ее голосе был достаточен, чтобы прожечь телефонную трубку.

— Насколько известно, — бойко подтвердил я. — Теперь мне придется задержаться здесь на неделю. Полиция просила…

— Я понимаю, — решительно прервала она дальнейшие объяснения. — Сделаю все, что в моих силах, чтобы вести дела в конторе надлежащим образом. Полагаю, вы свяжетесь с «Глоуб»?

— Ну, я подумаю. Возможно, позвоню, чтобы выяснить, не хотят ли они, чтобы я тут занялся…

— Да, понимаю, исключительно с точки зрения интересов дела. Надеюсь, вы будете осторожны.

Я заверил ее в этом и сообщил, что ей следовало сделать для наших многочисленных клиентов за время моего отсутствия.

Потом я позвонил домой, в Вестпорт, выпускающему редактору «Нью-Йорк Глоуб».

— Рад слышать вас, дружище. Уж не впутались ли вы в очередное убийство, а?

— Похоже, да.

На том конце линии раздалось сопение: редактор поспешно соображал, удастся ли недорого меня купить. Мне уже приходилось иметь с ним дело.

— О чем идет речь? — спросил он, тщательно изображая скуку в голосе.

— Милдред Брекстон.

— Истхемптон? Вы сейчас там?

— Я в доме миссис Виринг. Надеюсь вы следите…

— Говорят, это был несчастный случай.

— Полиция так не думает. Так что…

Мы поторговались чисто по-джентльменски, и я получил все, что просил. Еще я попросил его подобрать все материалы, касающиеся миссис Виринг, Клейпулов, Брекстонов и Мери Вестерн Ланг… Все они были в обществе достаточно значимыми фигурами. Он сказал, что постарается, а я пообещал через пару дней передать статью — задолго до того, как остальные газеты успеют получить интервью с главными действующими лицами.

Повесив трубку, я ее тут же снова поднял и услышал в ней отчетливый щелчок. Кто-то меня подслушивал.