Затылок начал постепенно отходить, хотя самочувствие оставалось довольно странным. Я спустился по лестнице, и, когда проходил через холл, миссис Виринг поманила меня пальцем из дверей, и я присоединился к ней. Мы были одни, все остальные отправились на пляж. Полиции тоже не было видно.

— А где Гривс? — спросил я.

— Уехал… Хотя у нас осталась круглосуточная охрана, — драматическим шепотом сообщила она. Впервые неизменного бокала с водами забвения не оказалось под рукой. Мне стало интересно, насколько она трезва, чтобы имело смысл вести беседу.

— Думаю, он занимается расследованием.

— Мистер Саржент… Питер, я думаю, мы все в ужасной опасности.

Я отнесся к этому заявлению достаточно спокойно и был готов с ним даже согласиться.

— А вам кажется, мы можем что-то изменить? — уклончиво спросил я.

— Но что-то нужно делать! — Она нервно ломала руки.

— Я думал, вы расцениваете все случившееся как несчастный случай, что на меня напал бродяга и…

— Я просто не хотела волновать остальных. Не хотела, чтобы они узнали то, что знаю я. — Она мрачно посмотрела на меня.

— Что знаете?

— Что угрожает опасность.

Я решил: или у нее не все дома, или она действительно знает что-то такое, чего не знают остальные.

— Вы рассказали полиции?

— Мне нечего им рассказать. Все это только… предчувствия.

— Так вы думаете, миссис Брекстон убили?

Она не ответила, только вздохнула и посмотрела в окно на лужайку для гольфа, блестевшую на солнце как бильярдный стол. Потом сменила тему разговора с той быстротой, к которой я уже начал привыкать; алкоголики не в состоянии долго удерживать нить беседы — это их слишком утомляет.

— Я бы хотела, чтобы в первом материале для Глоуб вы упомянули о моем приеме в День Труда, — улыбнулась она мне.

— Вы подслушивали?

— Скажем так, мне птичка прочирикала, — потупилась она.