— Не возражаете, если я напишу про убийство?

— Конечно возражаю, но поскольку эти ужасные бульварные листки нас все равно в покое не оставят, то для меня будет преимуществом иметь в доме джентльмена. — Ее здравый смысл меня всегда поражал.

— Боюсь, это может доставить вам определенное беспокойство.

— Вовсе нет, но мне хотелось бы увидеть, что вы пишете. Возможно, я даже смогла бы вам помочь.

— Очень мило с вашей стороны.

— Не стоит об этом.

— Так вашу племянницу все же убили? — попытался я застать ее врасплох.

— Здесь вы от меня помощи не добьетесь!

На этом беседа закончилась, и я отправился на пляж. Там оказалась только Элли Клейпул.

Она лежала на спине в красном, довольно откровенном купальнике, уже одно созерцание которого поневоле возбуждало. Сейчас она казалась мне необычайно привлекательной, и если бы не ночное приключение с Лиз… Но тут пришло неожиданное открытие: хотя я посвятил всю жизнь флирту и срыванием цветов удовольствий, мысль о Лиз засела глубоко в мозгу, и я не хотел никого другого, даже Элли, которая с привлекательной улыбкой взглянула на меня и спросила:

— Отошли?

Я сел рядом с ней на песок. Солнце ласково пригревало, океан сверкал. Все ужасы произошли за последние двадцать четыре часа.

— Я чувствую себя лучше. А где все остальные?

— Мисс Ланг отправилась в дом, чтобы написать очередную недельную порцию своих «Бесед», брат в городе, а Брекстон все еще сидит в комнате. Что, черт возьми, тут происходит?

Я сделал беспомощный жест.

— Не имею ни малейшего представления. До пятницы я вообще не знал никого из этих людей.

— Не вижу в этом никакого смысла, — сказала она, продолжая смазывать кремом свои загорелые руки.

— Миссис Виринг считает, что мы все в ужасной опасности.

Элли криво ухмыльнулась.

— Боюсь, Роза всегда считает, что она в опасности, особенно после того, как выпьет.