— Полиция все еще считает, что вы убили жену. Отсюда мысль, что у Клейпула было что-то против вас. И вы его убили. Если Элли скажет, что вы были с ней, немедленно подумают, что и она замешана.

— Логично, но не обязательно. Даже если допустить, что все остальное — правда, что не так, зачем ей было помогать мне убивать собственного брата?

Я пальнул наугад.

— Потому что она в вас влюблена.

Брекстон сверкнул глазами — и тут же опустил их, а руки крепко стиснули блокнот.

— Вы слишком далеко заходите, мистер Саржент.

— Я тоже здесь замешан, — заметил я, удивляясь своей удаче, — благодаря тому, что неизвестно кто огрел меня по голове. Так что мне тоже хочется разобраться, в чем тут дело.

— Это не ваше дело, — резко бросил он, неожиданно покраснев, а глаза опять опасно засверкали.

— Элли ни в чем не замешана. Если кто-то попытается ее впутать, ему это чертовски дорого обойдется… это касается и полиции. Их тоже можно привлечь к суду.

— За клевету?

— За клевету. И репортеров тоже, мистер Саржент.

— Я не имею ни малейшего желания писать об этом. Но, может быть, придется… Гривс начал работать в этом направлении, он обеспокоен; пресса становится все надоедливее. В ближайшие дни ему нужно против кого-то выдвинуть обвинение.

— Он уже нашел такого человека.

— Вы имеете в виду себя?

— Да. Я ни в малейшей степени не возражаю. Но приговора не будет. Это я вам обещаю. — В голосе его звучала сталь.

Не сумев его разговорить, я попробовал другой путь.

— Если ни вы, ни Элли не убивали Клейпула, тогда остается только трое подозреваемых: мисс Ланг, миссис Виринг и Ренден. Зачем кому-то из них убивать Клейпула?

Брекстон изумленно взглянул на меня.

— У меня нет ни малейшего желания выходить из игры, даже будь такая возможность, что сомнительно. Я брожу в потемках, точно так же, как вы и полиция. Хотя и могу дать одну подсказку, — он понизил голос. — Преступление по страсти.

— Что вы хотите сказать?