На втором этаже чиновник долго и придирчиво изучал выложенный перед ним ворох документов.

— Все верно, — наконец, вынес он свой вердикт. — Сейчас проясним. — Он нажал кнопку селектора. — Марина, принеси мне журнал.

Через минуту в кабинете появилась уже знакомая худенькая женщина с потрепанным журналом.

— Я уже смотрела, Афиноген Петрович. Записи нет.

— Что значит, нет? — он пробежал пальцем по графам. — Действительно! Апо отдельным накладным не проходил? Может, по спецпредписаниям?

— По спецпредп исаниям? Я как-то не подумала…

— Он где работа л? — строгим голосом спросил чиновник со странным именем Афиноген.

— В МИДе, — торопливо выпалила Ирина Сергеевна. — Ответственным работником.

— Ответственн ым? — переспросил чиновник и задумчиво пожевал губами. — Может быть, может быть…

— Пойду посмотрю, — собралась женщина с журналом.

— Погоди! — мужчина остановил ее жестом. — Сейчас спросим у конкретных исполнителей. — Он нажал селектор. В динамике рань ше голосов послышался сильный гул, какие-то стуки, треск — Вашко вздрогнул, все это походило на звонок в преисподнюю, похоже, что так оно на самом деле и было. — Дойки на мне! — требовательно произнес Афиноген.

— Ну, я Дойкин… — Вашко показалось, что даже сквозь шум и треск «ада» можно различить пьяные интонации «конкретного исполнителя».

— Четвертого дня ты работал?

— Ну… Чего дальше?

— Тушкова такого помнишь? — В ответ раздался хриплый смех.

— Они без паспортов поступают и маненько неразговорчивые…

— Вот идиот, прости господи! — буркнул Афиноген, прикрыв трубку рукой.

— Для них хамство вообще характерно, Афиноген Петро-' вич, — поджав губы, почтительно прощебетала застывшая у стола начальства «дама из окошка». — Я, как председатель профкома, поставлю этот вопрос на собрании. Не убеждайте меня — все работаем во вредных условиях.

— Глянь, Дойкин, по своим бумагам! Внимательно посмотри.

— Сичас, — поперхнулся то ли от смеха, то ли еще от чего Дойкин, и в динамике стали слышны сквозь рев и непонятный гул едва слышно пробивавшиеся звуки органа.