— Есть такой. Все исполнено, как в аптеке. Номер четыре четверки восемь… Третьего дня, как того этого…

— Ладно, Дойкин. Ты там смотри не налегай на того-этого! — Он отпустил клавишу и рев исчез. — Давай, Марина, забирай товарищей и смотри все, как следует. Спецвыдачи тоже… Понятно?

— Как тут не понять! — она направилась к выходу.

— Всего вам доброго, товарищи, — выскочил из-за стола с протянутой рукой Афиноген. — Примите, так сказать, наши глубокие сожаления и соболезнования. — Он обдернул нарукавники и тотчас начал двигать ящики, греметь чашками и прочим содержимым стола.

На первом этаже их почтительно провели в комнату, а не стали держать у окошка, и женщина принялась тщательно перебирать бумаги. Ирина Сергеевна и Вашко замерли в напряженном ожидании. Тишина прерывалась лишь невнятным говорком негодующих посетителей за спиной, едва доносившимся из-за закрытого окошка, да шорохом перелистываемых документов.

— Странно! — нарушила вдруг молчание женщина. — Нашла… Тушков Иван Дмитриевич, номер четыре тысячи четыреста сорок четыре дробь восемь. Выдан!

— Что выдан! — тревожно вскинулась Корнеева. — Кому?

— Минуточку… Документов никаких не подколото. Куда же они могли деться? Странно?

— Ни расписки, ничего? — Вашко приблизился и взял карточку из жестковатого картона. — Это действительно он… Все верно!

— Оказывается, мы еще не успели разнести в журнал. Прах выдан вчера.

— Как? — теперь уже не сдержалась Корнеева.

— А вы ему кто? — подозрительно посмотрела на нее женщина.

— Дочь, — произнесла Корнеева и тихо добавила: — Приемная.

— Прах получен вашей мамой… Тут есть запись — получила Тушкова и стоит число.

— Мамой! — воскликнула Ирина Сергеевна и заметно побледнела. — Позвольте, она же умерла. Тут какая-то ошибка!

— У нас, дорогая, ошибок вообще-то не бывает — видите черным по белому: «Получила Тушкова. Претензий не имею…»

— Сумасшедший дом! — пробормотал, выходя из комнаты, Вашко и медленно прикрыл за собой дверь. — Ничего не понимаю!

Холодный ветер бил в лицо, снежинки опускались на голову и таяли на лысине, но он этого не чувствовал. Он даже не успел дойти до стоявшего с включенным двигателем «Москвича», как его обогнала бегущая и, похоже, ничего не видевшая от слез и душивших ее рыданий, Ирина. Попытка остановить ни к чему не привела — она быстро перешла улицу и исчезла в парном чреве переполненного людьми автобуса, будто специально поджидавшего ее на остановке.

— Сумасшедший дом! — пробурчал снова Вашко и на немой вопрос водителя, коротко скомандовал: «В Управление!»

В кабинете Вашко сидел невозмутимый Лапочкин и, поминутно заглядывая в ствол, чистил пистолет. Его пиджак небрежно валялся на кресле, а детали и пружинки лежали прямо на полированной поверхности стола.