ДетективыТанго на цыпочкахстр 205
Светлый фон
Поляна была почти сухой, во всяком случае, под ногам не хлюпало и за шиворот не капало. А старый пень, украшенный желто-зеленым кружевом древесных грибов вполне мог сойти за стул. Палевич, постелив на пень носовой платок, чтобы не измазать и без того сильно пострадавший костюм, присел. Тишина вокруг угнетала. И когда ж это ему в голову пришла мысль о том, что оборотня следует искать в лесу? Как искать, когда следопыт из Аполлона Бенедиктовича слабый, а мужикам в силу их дремучести и не объяснишь, какие такие следы жаждет видеть их высокоблагородие. Одна надежда на Федора, да и тот все больше в сказки верит.

Долго сидеть не пришлось. И десяти минут не прошло, как раздался радостный крик жандарма.

Долго сидеть не пришлось. И десяти минут не прошло, как раздался радостный крик жандарма.

— Аполлон Бенедиктович, Аполлон Бенедиктович, вы только гляньте! Аполлон Бенедиктович, сюда хотьде!

Аполлон Бенедиктович, Аполлон Бенедиктович, вы только гляньте! Аполлон Бенедиктович, сюда хотьде!

Палевич пошел на голос, проклиная и лес, и Федора, и собственное упрямство, не дозволяющее закрыть дело. Вот, казалось бы, чего ему не хватает, есть жертва, есть убийца, есть свидетели, в конце концов, а он все никак успокоиться не может, ищет чего-то, ищет, а чего — и сам толком не знает.

Палевич пошел на голос, проклиная и лес, и Федора, и собственное упрямство, не дозволяющее закрыть дело. Вот, казалось бы, чего ему не хватает, есть жертва, есть убийца, есть свидетели, в конце концов, а он все никак успокоиться не может, ищет чего-то, ищет, а чего — и сам толком не знает.

— Аполлон Бенедиктович, — Федор вынырнул из зарослей кустарника, точно огромный медведь, только не бурый, а серо-зеленый, в цвета недружелюбного леса. Увидев Палевича, медведь оживленно замахал руками. — Сюда, Аполлон Бенедиктович, сюда.

Аполлон Бенедиктович, — Федор вынырнул из зарослей кустарника, точно огромный медведь, только не бурый, а серо-зеленый, в цвета недружелюбного леса. Увидев Палевича, медведь оживленно замахал руками. — Сюда, Аполлон Бенедиктович, сюда.

«Сюда» означало, что придется нырять в кустарник. Палевич поежился от такой перспективы, а Федор разве что не плясал от радости. Ему хорошо, тяжелая промасленная ткань плаща защитит от колючек, да и не страшно, если упадешь.

«Сюда» означало, что придется нырять в кустарник. Палевич поежился от такой перспективы, а Федор разве что не плясал от радости. Ему хорошо, тяжелая промасленная ткань плаща защитит от колючек, да и не страшно, если упадешь.

Обреченно вздохнув, Палевич нырнул вслед за жандармом, и самые худшие ожидания не замедлили оправдаться. Аполлон Бенедиктович моментально вымок, хотя еще минуту назад ему казалось, что вымокнуть больше уже невозможно, однако холодный душ, обрушившийся сверху, доказал обратное. А еще ветка пребольно хлестанула по лицу, словно предупреждая, что дальше идти не надо. Аполлон Бенедиктович выругался, на сей раз вслух. Идущий впереди Федор поспешил заверить, что «ужо недалече». Хотелось бы знать, чего он там нашел.