— Мы не знакомы, меня зовут Марек Эдуардович, можно просто Марек.

— Тогда и я — просто Ника. — Глупо хихикаю, осознавая, насколько нелепо звучит имя. Просто Ника — сама святая простота.

Ника — Золушка. Ника — принцесса-на-горошине. Ника-Ника-Доминика, мышь тушканчиковая, посягнувшая на чужую сказку. Верить или не верить? Не верить шоколадно-пивному голосу невозможно, а верить… легче поверить в инопланетян, захвативших правительство, разумных коров и цивилизацию насекомых, чем в такое.

Сказка. Королева-мать, сосланная королем в изгнание, умирает, а наследником становится не любимый народом принц, а никому неизвестная мышь.

Говоря человеческим языком, Марек рассказал примерно следующее: моя мама, женщина, которой я никогда не видела, и, признаться, не стремилась увидеть, почитая за умершую, оказывается на самом деле умерла совсем недавно, просто, когда был жив отец она не имела возможности видеться со мной, а потом боялась, что я не смогу простить… В общем, все сложно и запутано, а из Марека рассказчик никакой вышел — он то и дело принимался ахать, охать, извинятся, оправдываться и еще больше сбивал меня с толку. В результате долгого и совершенно бестолкового разговора я поняла одно — мама оставила мне наследство.

Моя мама, которой я в глаза не видела, оставила мне наследство! Дом на острове! Причем, по словам Марека, дом был очень хорошим, и был построен на том самом месте, где когда-то стояло чье-то родовое поместье!

Ларе бы понравилось.

Завтра предстоит встреча с нотариусом — адрес конторы Марек продиктовал. И я бродила по квартире, сжимая в руке клочок бумажки. Что скажет нотариус? Наверное, сочтет меня везучей, а я не везучая. Я по жизни не везучая, и тут наследство. Стыдно признаться, но горя я не ощущала: нельзя горевать о человеке, которого совсем не знал. Горе осталось там, в глубоком детстве, в вопросах, упорно задаваемых отцу и Ларе, в зависти к другим детям, у которых были оба родителя, в чувстве собственной неполноценности, в одиночестве… Черт, я и не предполагала, что в моем прошлом столько всего, как-то не привыкла задумываться.

И сегодня не буду, все, хватит жалеть себя, лучше заняться подготовкой к встрече. Во-первых, паспорт: нужно же будет как-то доказать, что я — это я. Паспорт в сумочке, документы я всегда ношу с собой. Во-вторых, костюм. В черном я упарюсь, да и траур в данной ситуации будет выглядеть лицемерием. Изумрудно зеленый из легкого шелка чересчур легкомысленен, а вот темно-песочный со строгой юбкой и пиджаком очень даже хорош.

Креветки, пиво, чипсы и прочие мелкие радости жизни отступили на второй план. Да и до креветок ли, когда в моей жизни впервые произошло чудо, пусть оно и с горьким привкусом чьей-то смерти. Пускай я цинична, пускай равнодушна к чужому горю, пуска не испытываю печали или тоски по умершей женщине, которая приходилась мне матерью, но я такая, какая есть.