— Доброе утро. — В комнату вошел Егорин, вежливый, как церемонемейстер ее величества королевы, и оглушительно красивый, словно новогодний салют.

— Доброе. — Просипела я в ответ, гадко горло моментально перестало болеть, должно быть, присутствие Марека благотворно сказывалось на моем организме. — Горло вот… болит.

— Уж не заболела ли ты? — Поинтересовался Марек тоном заботливой нянюшки. — Температура есть?

— Не знаю. Не мерила.

— Это зря. Нельзя относиться к себе с таким небрежением. Сейчас померяем температуру, потом попьем горячего молока с рыбьим жиром…

— С чем?!

— С рыбьим жиром. — Марек, присев на кровать, принялся щупать мой лоб. — Температура, если и есть, то небольшая.

— Я не хочу жир! — Меня аж передернуло, только представьте, горячее молоко и жир. Бр-р, это даже не гадость, этому даже названия еще не придумали.

— Надо.

— Я уже выздоровела.

— Неужели? — Не поверил Марек.

— Выздоровела. Я и не болела, мне просто… просто хотелось поваляться в кровати, запрещено, разве?

— Нет, конечно, не запрещено. А мы тут уже волноваться стали.

— Зря. — Я чувствовала, что стремительно краснею, и ничего не могла поделать. Стыдно-то как, взрослая, а веду себя, как избалованное дитя.

— Значит, поход на пляж не отменяется? — Поинтересовался Марек.

— Сейчас спущусь.

Он намек понял и, выразив надежду, что мое присутствие скрасит скромную трапезу — надо думать, в виду имелся обед, вышел. Ф-фу, давно не ощущала себя такой дурой. Страус я, вернее, страусиха, толстая и глупая, при любой опасности засовывающая голову в песок.

Скинув подушку на пол — полегчало — я рассмеялась, жизнь идет, нечего прятаться, нужно… Что именно нужно делать, чтобы не отстать от жизни, додумать я не успела: взгляд упал на тетрадь, раскрытую на зашифрованной странице. Она лежала… боком, ну, не то, что вверх ногами, а именно боком, то есть повернутой на девяносто градусов. А глаза выхватили первое слово.

«Ангел».

Лара умудрилась придумать шифр простой и вместе с тем действенный: она писала слова не в ряд, слева направо, как пишут нормальные люди, а в столбик. Столбик к столбику, буква к букве и, если пытаешься прочесть текст, выходит полная нелепица. А, поверни тетрадь, и все становиться понятно.