— Ладно, ревную, ну и что с того?

— Ничего. — Сущность, не ожидавшая подобной откровенности, растерялась. — Тогда борись.

— С кем?

— Не с кем, а за кого. Если она тебе так нравится…

— А тебе нет?

— Я — твой здравый смысл, мне не может нравиться девица, которая втягивает тебя в дурно пахнущую историю, а потом убегает к подозрительному типу.

— Тим, с нами пойдешь?

— А? — Задумавшись, Салаватов пропустил вопрос.

— Спрашиваю, пойдешь купаться? — Ника щурилась, как кошка, что следит за суетливой воробьиной стаей и прикидывает, стоит ли охотиться или лучше валяться на солнце, дожидаясь, пока воробьи сами подойдут поближе.

— А надо? — Тимуру не улыбалось присутствовать на сей идиллистической картинке в роли глупого воробья.

— Как хочешь. — Она снова улыбнулась и снова не ему, а Мареку, тот самодовольно улыбнулся в ответ. — Жарко будет.

— Тогда пойду.

Салаватова больше всего порадовало вежливое недовольство, промелькнувшее на холеной морде соперника. Марек, похоже, рассчитывал на отказ. Ну уж нет, подобного удовольствия Тимур ему не доставит.

— Значит, купаться! — Подвела итог Ника. — Верите, я тысячу лет не купалась!

К вящему сожалению Салаватова Марек держался с элегантной небрежностью наследного принца, он умудрялся одновременно и вести беседу и не обращать на собеседника внимания. Тимур ощущал себя студентом, которому «посчастливилось» оказаться в одной компании с болтливым и самоуверенным профессором.

На Нику небрежение не распространялось, напротив, Егорин окружил девушку заботой и вниманием. Настроение портилось, как молоко, забытое в жаркий день на столе.