Не было еще даже половины восьмого, а день уже казался совершенно отвратительным.

Мало того, что они нисколько не продвинулись с расследованием, что само по себе ее невероятно раздражало, так еще в нем по-прежнему активное участие принимал Себастиан Бергман. Она не понимала, почему. Как мог человек, имевший связь со всеми четырьмя жертвами, оставаться в самом центре расследования? Хотя Торкель и прав в том, что участие Себастиана, благодаря его знанию Эдварда Хинде, возможно, воспрепятствует дальнейшим убийствам, это совершенно непростительно. Если это выйдет наружу, то Торкелю конец. Даже он не справится с грязью, которую выльют на них СМИ. Впрочем, выводило ее из себя не только это. Она действительно любила Торкеля, и если ему хочется рисковать карьерой ради Себастиана, то она могла бы на это наплевать. Ее безумно злило то, что Торкель, казалось, все время ставил Себастиана выше всех остальных в команде. Не такой уж он и гений. Кроме того, он действует ей на нервы. В его присутствии она не может расслабиться. Он постоянно так странно на нее смотрит. Она чувствовала себя под наблюдением. Становилась из-за него не таким хорошим полицейским. Она ненавидела его. Всей душой.

А вчера еще это вялотекущее расследование вынудило ее понапрасну съездить в Сёдертелье.

Сёдертелье она тоже ненавидела.

Когда же она потом попросила Билли о маленькой услуге, тот ей отказал. «Сделай сама». Что это, черт возьми, такое? С каких это пор у них в команде на просьбу о помощи стали отвечать: «сделай сама»?

Дома, после бессмысленного заезда в Сёдертелье, к тому же стоившего ей сто крон, она приняла душ, заварила чай, сделала несколько бутербродов и уселась, чтобы в полглаза посмотреть телевизор. Решила не садиться за кухонный стол с материалами расследования – как обычно, а расслабиться. Отдохнуть.

Не получилось.

И уже окончательно не вышло после того, как поздно вечером позвонила Анна с сообщением, что бабушка заболела и что она собирается поехать и провести у нее несколько дней. Ванья, естественно, поинтересовалась, что с бабушкой, и узнала, что ничего серьезного. Но чего ради Анне брать отгулы и ехать, если ничего серьезного нет? Анна скрывает правду. Так же было, когда заболел Вальдемар. Она скрывала результаты анализов, приуменьшала, приукрашивала. Чтобы узнать об истинном положении дел, Ванье пришлось обратиться напрямую к отцу. Тот объяснил. Всё. Ванье очень не нравилось, когда Анна лгала ей. Конечно, она наверняка просто старалась пощадить дочь, но независимо от мотива ложь в тот период их явно не сблизила. А некая дистанция уже и так имелась. Она называла мать Анной, а Вальдемара – папой. Это кое о чем говорило.