– Вы слушаете? – поинтересовался Виктор у него в ухе.

– Что? Да.

– Нам перевозить его? Да или нет?

Просто ответьте «да».

Харальдссон пытался полностью уловить суть услышанного, связи, которая только что возникла у него в голове. Значит, Хинде знал, что заболеет. Что произойдет этот разговор. Что вопрос будет задан. Наверняка знал. Но как? Он просто притворялся или… Может, это каким-то образом связано с теми вещами, которые ему дал Харальдссон? Со свеклой и бутылочкой из аптеки. С каким-то южноамериканским названием типа «Икакака…» Зачем болезнь? Мнимая или настоящая. Чтобы его увезли. Чтобы выбраться наружу. Бежать. Надо ли предупредить Виктора? Рассказать о своих подозрениях?

Просто ответьте: «Да».

Это не означало предупредить или попытаться воспрепятствовать. Просто призыв произнести одно слово. Дать согласие. Подчиниться приказу. Он старался, но не мог просчитать последствия. Взвесить «за» и «против». Сплошной хаос. Дверь спальни закрыта. Он прошел последние шаги. Ему было необходимо узнать.

– Тумас? Вы здесь?

Харальдссон взялся за ручку двери. Сделал глубокий вдох. Закрыл глаза. Вознес молитву к Богу, в которого даже не верил. Коротко выдохнув, распахнул дверь. Быстро, как сдергивают пластырь. Подготовленный к худшему, но вместе с тем совсем не готовый.

Комната оказалась пуста.

Йенни по-прежнему отсутствовала.

– Да, – произнес он, хотя прозвучало это скорее как сухой скрип.

– Что вы сказали? – переспросил Виктор.

Харальдссон откашлялся.

– Да, – повторил он более твердым голосом. – Перевозите его.

– Хорошо. А вы где? Вы сегодня еще появитесь?

Харальдссон закончил разговор. Сунул телефон обратно в карман. И заплакал, стоя в дверях пустой спальни.

* * *