Себастиан почти всю дорогу сидел молча. Он попытался снабдить руководителя группы захвата как можно большим количеством воспоминаний о доме. Их было не так уж много. Он помнил, что дом большой. Два этажа. Обветшавший. Больше всего ему запомнилось помещение под лестницей, где Эдвард сидел в детстве. Этого ему никогда не забыть. Холодно и сыро, под потолком простая лампочка. Грубые доски пола и запах застарелой мочи. Чем больше он думал об этом темном месте, тем больший страх его охватывал. Одна мысль о Ванье в родительском доме Эдварда была невыносимой.

Возле Уппландс Вестбю поступил отчет от Билли. Он нашел в архиве адрес дома в районе Мидсоммаркрансен и направлялся туда с другой командой. Он пообещал сообщить, как только будет знать больше.

Значит, теперь у них две команды. С одной целью. Спасти Ванью. Торкель оторвался от карты и посмотрел на Себастиана.

– Ты думаешь, она в Мэрсте?

Себастиан кивнул.

– Родительский дом должен быть важнее, чем место первого убийства. Порождает больше фантазий.

Себастиан умолк и стал смотреть в окно. Торкель собрался было задать еще вопрос, но понял, что не в силах. Ему не хотелось слишком много знать о ходе мыслей Хинде. Во всяком случае, деталей. Пусть Себастиан оставит их при себе. Его волновала только возможность найти Ванью. Руководитель группы захвата наклонился к нему.

– Прибудем через двадцать минут. Максимум.

Торкель кивнул.

Скоро начнется.

* * *

Хинде стоял в комнате и смотрел на Ванью. Он развязал шнур вокруг ее ног и снял с нее тренировочные брюки. Ноги у нее были сильными, поэтому он на всякий случай развязывал их по очереди. Но она все время лежала неподвижно. Он точно не знал, в сознании она под мешком или нет. Он коснулся ее теплых голых ног. Посмотрел на черные трусики, видневшиеся под серой майкой. Немного понаслаждался этим мгновением.

Затем встал и подошел к коробке, которую поставил в центре комнаты.

Он открыл коробку и бережно вынул лежавшую на самом верху ночную рубашку. Из мягкого хлопка, еще ни разу не использованную. Почти такой же рисунок, как у оригинала. Такую модель, как у матери, больше не производили, и Ральф обошел много магазинов, прежде чем нашел эту, одобренную самим Хинде. Хотя голубые цветочки были чуть поменьше, рубашка вызывала у него то же ощущение, как те, которые он сам использовал в девяностых годах.

Он несколько раз встряхнул ночную рубашку, чтобы проветрить, а затем повесил ее на спинку кровати. Вернулся к коробке и достал нейлоновые чулки и специально купленный поварской нож. Разглядел внизу пакет с едой. Его он выставит чуть позже. Сперва ему хотелось привести в порядок ее. Он положил чулки рядом с рубашкой и вынул нож из упаковки. Пощупал лезвие. Очень острый и хорошо ложится в руку. Лезвие ламинировано вместе со 100 слоями стали, попеременно твердой и мягкой, и способно прорезать почти все.