Им оставалось метров двадцать до сарая, когда Себастиан, взобравшись на холм, наконец увидел дом. Он остановился на корточках. Дом выглядел хуже, чем когда он был там в последний раз. Сад совершенно зарос, окна выбиты. Часть фасада отсутствует, вид абсолютно необитаемый. Себастиан вспомнил, что когда был там во второй раз, судебный исполнитель пытался продать дом с аукциона, как описанное имущество, но никто им, естественно, не заинтересовался. Жилища серийного убийцы, похоже, спросом не пользовались.

Себастиан видел, как северная группа приближается к своей конечной позиции. Посмотрел туда, где должна была находиться штурмовая команда, но не увидел их. Это его обрадовало. Если ему их не видно, то, возможно, их не видит и Хинде. Ему и хотелось и не хотелось оказаться в этой группе, но Торкель проявил твердость. Себастиан пойдет с ним в качестве наблюдателя. И только. Это – операция для профессионалов, не для любителей.

* * *

Ванья дождалась, пока Хинде развяжет ей запястья. Попыталась застать его врасплох ударом наотмашь, но он ловко уклонился, быстро отступив назад. Она пыталась. Иного он и не ждал. Она замахала руками в воздухе, но Хинде быстро надоели ее попытки, он подошел и несколько раз сильно ударил ее обухом ножа над виском. Она снова упала на кровать, чувствуя, как во всей левой стороне головы стучит от боли. Стало бросать в жар, как при кровотечении. Она подняла руки к лицу, чтобы защититься от боли. Хинде наблюдал за ней с ножом в руке.

– Я могу быть мягким, а могу жестоким. Решать тебе.

«Нет, решаешь здесь ты», – подумала она. Его водянистые глаза ликовали от предвкушения.

Она не сомневалась в том, что Хинде не составит проблемы ее убить. Однако его взгляд говорил о нем нечто большее. Он наслаждается. Хочет провести свой ритуал вместе с ней. Она поняла, что, когда он в «Лёвхаге» попросил потрогать ее волосы, это являлось частью того, что продолжается сейчас. Себастиан был все время прав. Действительно существовала истинная причина того, что Хинде захотел встретиться с ней с глазу на глаз. Ему хотелось приблизиться. Прикоснуться к ней, и она позволила ему это. Раньше она считала, что получение имени Ральфа обошлось ей дешево. Теперь она больше так не думала.

Казалось жутким вдруг очутиться на будущем месте преступления, быть предполагаемой жертвой. И знать предназначение всех деталей. Больше ничто не ускользало от ее внимания. Лежащие возле ее ног на кровати нейлоновые чулки. Висящая на спинке ночная рубашка. Нож у него в руке.

Другие женщины обладали тем преимуществом, что не знали всего того, что произойдет.