А она знала.

Знала каждый момент ритуала.

Впрочем, это давало ей маленькую надежду. Время в каком-то смысле работало на нее. Чем дольше ей удастся продержаться в живых, тем больше времени будет у тех, кто ее ищет. Потому что они ищут. Это она знала. Эдварда Хинде будут разыскивать повсюду. Он уже не просто какой-то неизвестный убийца, который может сбежать из «Лёвхаги» и не быть объявленным в розыск.

Они ищут. Они ищут.

Во всяком случае, ей необходимо себя в этом убеждать.

Хинде внезапно поднял ее в сидячее положение и сорвал с нее майку и находившийся под ней спортивный бюстгальтер. Нападение произошло само по себе. Ему хотелось начать. Теперь на ней оставались только трусики. Ее первый инстинкт – прикрыть грудь – вызвал у нее отвращение. Это только покажет ее слабость. Поэтому она опустила руки и позволила ему рассматривать себя. Это все-таки лишь тело. А борется она за жизнь. Он бросил ей ночную рубашку. Та приземлилась ей на колени.

– Надень это.

Она посмотрела на рубашку. Значит, вот как это происходило. Остальные надевали рубашку добровольно.

– Хочешь узнать кое-что, упущенное даже Себастианом? Меня всегда интересовало, как так могло получиться. Наверное, из-за того, что это самый недооцененный из пяти органов чувств.

Она смотрела на него с полным безразличием.

– Ральфу я об этом тоже не рассказывал. Но ты, Ванья, скоро узнаешь. Скоро у нас с тобой не будет друг от друга тайн.

Он прошел через комнату и достал что-то из стоявшей чуть поодаль большой коробки. Вернулся обратно. В руке он держал маленький прямоугольный флакон с духами. Он улыбнулся ей и несколько раз нажал на флакон, направив его на ее обнаженное тело. Она почувствовала, как легкий влажный туман духов достиг ее шеи.

– Мамины любимые духи.

Запах был сильным.

Она узнала его.

«Шанель № 5».

Переговоры по рации в последнее время интенсифицировались. Сперва северная команда подтвердила, что находится на исходной позиции. Через несколько мгновений поступило аналогичное сообщение от команды впереди Торкеля и Себастиана. Они оба встали вдоль короткой стены сарая. Отсюда им открывался лучший обзор на дом, казавшийся столь же необитаемым, как прежде. Стояла почти оглушительная тишина. Даже мухи больше не жужжали. Себастиан пребывал в сильном напряжении. Он чувствовал, что все его тело разгорячилось и вспотело. Места преступлений, допросы и лекции были ему привычны. А это нет.

Здесь он ощущал себя просто бессильным. На карту поставлена вся его жизнь, а он наблюдает за происходящим с места для зрителей.

– Сейчас они будут заходить, – произнес Торкель, и Себастиан увидел, как из травы неподалеку от дома поднялись шесть одетых в черное фигур. Им оставались только те самые двадцать критических метров. Они бросились бежать со всех ног, не переставая следить за домом. Снаряжение было у них примотано скотчем, поэтому от группы доносился только слабый звук придавливаемой их черными ботинками травы.