Он двинулся дальше.

Высокая трава шуршала при каждом его шаге навстречу судьбе.

В лучшем случае он сумеет обменять свою жизнь на ее жизнь.

В худшем случае этой ночью закончатся жизненные пути и его, и Ваньи.

Ванье удалось задрать рубашку, прогнуть спину настолько, что она смогла опустить связанные руки между бедер и снова схватить пружину. Она держала ее спрятанной в правой руке. Царапать нейлоновые чулки она могла только, когда Хинде не было в комнате. А тот удалялся слишком редко. Несколько минут назад он ненадолго выходил, чтобы зажечь свечи. А так почти все время оставался здесь. Казалось, он кого-то ждет. Складывалось впечатление, что столь важный ранее ритуал стал теперь второстепенным. Хинде в основном ходил вокруг и явно выжидал.

У Ваньи возникло чувство, что она больше не является главным действующим лицом. Что она лежит здесь по какой-то другой причине, чем думала поначалу. Ей было все равно. Она ощущала в ладони острый конец пружины и только ждала нового ухода Хинде, чтобы продолжить дальше. Результата своего предыдущего царапанья она пока не ощущала. Руки оставались связанными столь же крепко. Кроме того, они начали холодеть от ограниченного притока крови. Больше всего ее беспокоило то, что она чувствовала, как у нее все больше устают мышцы. Вопрос заключался в том, сколько у нее еще хватит сил царапать.

Если бы он только вышел из комнаты.

Но он стоял на месте. Совершенно неподвижно.

Себастиан заглянул в ближайшее к входной двери разбитое окно и увидел то, что когда-то явно было кухней. Грязно, стены исчирканы. Мойку кто-то вырвал. В углу стояла освещенная луной старая дровяная плита. Чуть дальше угадывался свет от свечи, вероятно, находившейся в соседней комнате. Себастиан прислушался, но ничего не услышал. Шагнул к двери, которая оказалась приоткрытой. Перед ней лежали осколки стекла. Он распрямил плечи.

Настало время показать, что он здесь.

Дверь громко заскрипела, когда он распахнул ее и вошел в маленькую темную прихожую.

– Эдвард, я здесь! – крикнул он и замер, чтобы услышать реакцию. Но ее не последовало. В доме было так же тихо, как прежде.

Хинде, очевидно, еще не готов показаться.

Себастиан пошел налево и оказался в кухне, которую видел снаружи. Половина пола провалилась, и ему пришлось обходить черную дыру в центре помещения. Пахло гнилью и плесенью, и он направился к трепещущей свече в соседней комнате. Она была большой и впечатляющей, вероятно, когда-то ее использовали как столовую. Большое черное пятно на светлом деревянном полу указывало на место, где когда-то лежал ковер, а со стен свисали отслоившиеся от времени обои. Стены словно бы обрели руки и протягивали их к нему. На старом резном металлическом экране батареи стояла одинокая горящая свеча, держащаяся на собственном стеарине. Из комнаты имелось два выхода. Прямо перед ним находилась еще одна большая комната, продолжавшая анфиладу. Направо шел коридор, ведущий глубь дома. В той стороне Себастиан увидел еще одну мерцающую свечу. Возможно, так задумано, чтобы он следовал за свечами.