— Скажите, пожалуйста, — улыбнулась Ксения, — вот это уже интересно. Уж не тот ли это Вяземский, который консультировал Левицкого?

Наташа нахмурила брови.

— Если это он, — предположила девушка, — то Верховский мог знать о расследовании Левицкого. Кроме того, своими разработками с учениками академики любят делиться, ведь в них они видят продолжение своей работы.

— Думаешь, что Верховский мог закончить этот препарат? — спросил Мациевский.

Ксения пожала плечами.

— Самолично вряд ли, — ответила она вместо Покровской, — но вот если ему кто-то помог, кто-то, кто ещё знал о разработках Вяземского.

— Адашев, — догадался Мациевский, — если он курировал проект, ну или иначе был с ним связан, он вполне мог быть заинтересован в разработке, только уже для своих личных целей. Тем более что Верховский, как честолюбивый ученый, скорее всего был заинтересован идеей продолжения дела своего учителя.

— А вот это мы у него и спросим, — сказала Ксения, — а где сейчас этот Вяземский?

— На пенсии, — ответил Рауш, — и оказался он там по весьма странным обстоятельствам.

— Говори, — кивнула Ксения.

— Я решил поговорить с его коллегами по факультету, — сказал Рауш. — Я представился очеркистом, сказал, что собираю информацию о выдающихся ученых Республики. Так вот, два года назад в одном из научных журналов вышла статья Вяземского о негативном влиянии препарата греларозол на головную структуру мозга. Вяземский утверждал, что препарат тестируют на людях, на добровольцах, и в начале эффект был потрясающий, но потом у испытуемых развились хронические заболевания, как пишет Вяземский, создавалось впечатление, что они принимали очень сильный наркотик, и в течение двухлетнего тестирования препарата все люди, которые его принимали, умерли.

Ксения пожевала губу.

— Если Верховский занимался разработкой препарата, он не мог не знать о его негативных свойствах, — заметила девушка.

— Вот именно, — кивнул Рауш, — побочные эффекты препарата были намерено скрыты. Но информация тогда широкой огласки не получила, поскольку статья в номер не пошла, а через месяц Вяземского отправили на пенсию.

Ксения небрежно кивнула. Она отстраненно слушала про препарат, не вдаваясь в детали. Сейчас её волновало нечто другое. Какое отношение к этому имеет убитая Катя Кирсанова? Если её отравили греларозолом, может ли она тоже быть связана с этим препаратом? Таких совпадений ведь не бывает, но каким образом?

Авалова еще раз бросила взгляд на фотографию. Кирсанова была красавицей, и у неё бесспорно кто-то был, кто-то, кто показывал ей другую, взрослую жизнь, где она снимала неуклюжую форму и надевала платья, каблуки, пользовалась духами, слишком изысканными для молоденькой школьницы.