— Арсенюк, — быстро сказал бармен, — ему здесь всё принадлежит.

— Как давно ему это принадлежит? — спросила Ксения.

— Года два, — сказал бармен.

— До этого кому принадлежало?

— Так ему же, — сказал бармен, — он вообще сам завод этот лет шесть, как прикупил. Стоял заброшенный, а год назад он здесь эту точку и открыл.

— За что Охотница убила Кирсанову? — спросила Ксения. — Она сама так решила или по приказу?

Бармен фыркнул.

— По приказу, конечно, — сказал он, — она без приказа ничего не делает. Девчонка эта всё нос свой совала куда не следует, вот ей его и прищемили.

— Что значит совала? — не без отвращения спросила Ксения.

— Вот то и значит, — буркнул бармен, — вопросы задавала вроде тебя, только такой пушки у неё не было.

— Какие вопросы?

— Лишние, — сказал бармен. — Когда лоты проходят? Где проходят? Кого из девочек торгуют?

— Ты ей сказал?

Бармен снова зафыркал.

— Ничего я ей не говорил, — пробурчал он, — чтоб отвязалась, отправил на десятый этаж, сказал, что, наверное, там аукцион будет, а это зона запретная, там появляются только босс и его гости.

— И ты, шкура, её специально отправил? — холодно спросила Ксения. — Ты знал, что если её там увидят, то она уже оттуда не вернется, так?

— Да, достала она меня, — зашипел бармен, — все ходила, вынюхивала, выспрашивала, смирнее надо быть, вот я туда её и отправил, знал, что проучат.

Ксении хотелось сейчас всадить в него всю обойму, но она удержалась.

— Ключ давай, — требовательно сказала девушка, — ты ведь наверняка напитки носишь, ты же самый главный здесь, по этому делу.

Бармен нехотя полез под стол и извлек оттуда пластиковую карточку.