— Любопытно, — кивнула Авалова, — и эти сплетни можно услышать?

Урусов снова жестко улыбнулся, отставляя в сторону стакан, затем достал из внутреннего кармана пиджака портсигар и привычным движением вытянул оттуда папиросу.

— Можно, — сказал он закуривая, по ресторану начал распространяться сухой запах «Герцеговины», вероятно, Урусов, кроме страсти к ретроавтомобилям, имел страсть и к ретросигаретам, ну, точнее, ретропапиросам. — Мне думается, что отставка нынешнего правительства вопрос времени, только цель — не высокие министерские кресла.

Так, подумала Ксения, и куда вы, милочка, опять влезли?

— Заинтриговали, — честно сказала она, — а нельзя ли подробнее?

— Представьте на секунду, что вы хотите устроить революцию, — сказал мужчина, — однако революция это не только и не столько финансы. Революцию всегда устраивают люди, близкие к свергаемой ими власти. Вы, наверное, не слышали о теории круговорота бизнес-активов революции?

Ксения покачала головой. Урусов в ответ лукаво улыбнулся.

— О, это весьма занимательная теория, — сказал он, — сводится она к следующему: сначала под вполне легальные цели создается определенное политическое движение. В него входят артисты, политики, спортсмены, словом, те люди, которых знает и любит простой народ. Под это движение формируется специальный фонд под деньги крупных бизнесменов, и когда каждый член сделает свой взнос, то есть окажется повязанным с фондом, всю эту лавочку сдают государственным структурам, улавливаете мысль?

Ксения двинула носом.

— Кажется, — неуверенно сказала девушка, — следующим шагом будет проверка коммерческой деятельности фирмы, а затем арест счетов, активов, изъятие финансовой документации, — девушка вопросительно подняла бровь, — а фондовый взнос?

— А вот здесь и начинается самое главное, — сказал Урусов, — деньги, которые являются фондовым взносом, кладутся в специальный ГУП, который никоим образом не связан ни с фондом, ни с политическим движением. И этот ГУП, в конце концов, путём различных комбинаций, заметьте, — Урусов поднял палец, — весьма законных, получает активы всех прежних членов фонда.

Ксения горько усмехнулась.

— Бархатное рейдерство, — сказала она, — ну а дальше?

Урусов потушил окурок в пепельнице и тут же достал новую папиросу.

— А дальше ещё проще и страшнее, — продолжил он, — теневые руководители фонда объявляют, что власть расправляется с бизнесом и экспроприирует частную собственность.

— И бархатное рейдерство превращается в бархатную революцию, — заключила Ксения.

— Правильно, — кивнул Урусов, — я как только это понял, то сразу перевел все активы во французский банк, распродал всю недвижимость и сделал вид, что у меня совсем всё плохо. Бизнес с отягощениями никому не нужен, а я подожду, подожду нормализации ситуации, а пока я убрал свой бизнес в надёжный чемодан и в любой момент могу до него дотянуться.