— Ага, — рассеянно подтвердил он, — мы, когда подошли, увидели сразу туда побежали. Девка-то оттуда вышла, из будки. Вбегаем, а там два трупа.

Рауш многозначительно посмотрел на Ксению в зеркало заднего вида.

— Слушайте, — тихим голосом произнес он, — это же кем надо быть, чтобы действовать с такой наглостью?

Авалова флегматично пожала плечами.

— Охотницей, — сказала она.

Машина затормозила метрах в ста от нужного дома, чтобы лишний раз не светиться. Ксения выбралась из салона, вдохнув свежий морской воздух. Место, куда они приехали, было одной из небольших деревенек, разбросанных по округе, которые видом своих потрепанных домов напоминали о давно и безвозвратно ушедшей эпохе социализма и коллективизма. Теперь каждый был сам за себя.

Ксения подошла к нужному дому. Зрелище было специфическое. Покосившийся, наполовину вросший в землю длинный сруб с торчащей в разные стороны соломой вместо крыши. Окна и двери были забиты массивными досками. Здесь явно никто не жил.

Ксения вздохнула носом воздух и воззрилась на охранника.

— Ну, где твоя старуха? — спросила она. Парень испуганно пожал плечами.

— Вот диво, — пробормотал он, — она мне этот адрес называла, точно. Сказала, что целый день будет здесь. Говорила, что ей варенье варить надо.

— А потом на вертолете морской пехоты США улетела? — язвительно осведомился Рауш.

Охранник снова пожал плечами.

Что же, было понятно, кого они видели. Удивительно всё-таки, с какой легкостью интересующая их девица перевоплощается и может оказываться в самых разных местах.

— Пойдем всё же глянем, — бросила Авалова, — кто здесь живет.

Ноги путались в высокой, давно не скошенной холодной траве. Ксения на всякий случай щелкнула предохранитель на браунинге.

Одна дверь всё же обнаружилась, с другой стороны.

Они вошли внутрь.

Человеческим жильем это назвать было сложно, по крайней мере по современным стандартам. Вместо пола разбросанная солома. Посередине деревянный столик с приставленным венским стулом. На столике догорающая свеча.

— Прямо декорации дома с приведениями, — заметил Рауш, — может бомжи?

Ксения фыркнула.