Ксения нагнулась и бережно подняла камень, он был твердый, холодный и немного дымился. Авалова поднесла его к лицу. Изумруд изнутри горел ярким белым светом, как будто там была вставлена лампочка. Внезапно свечение погасло.
Ксения вдруг вспомнила слова, начертанные на бумаге, что Наташа забрала из дома Арсенюка. «Ничто без света». Возможно, что камень как-то связан со всем этим. Авалова мотнула головой и прогнала эту мысль, затем торопливо сунула камень в карман. Что бы там ни было, хватит с неё мистики.
Крышу потряс очередной разрыв от гранаты. Пора отсюда выбираться, решила Ксения. Здесь уже все было кончено.
КОНЕЦ ОДИННАДЦАТОЙ ГЛАВЫ
Глава XII. В неизвестность
Глава XII. В неизвестность
Четверг 25 октября
Алин вывела конвертоплан на достаточно безопасное расстояние от страшного города, чтобы посадить посреди широкого поля, покрытого широкими колосьями не до конца собранной пшеницы.
— Утечка в топливном баке, — сказала она, щелкая тумблерами, — дайте мне пять минут, чтобы привести это чудо техники в порядок.
— Светает, — заметил Штильхарт, — неплохо бы убраться отсюда до наступления утра, не имею ни малейшего желания соревноваться с местными противовоздушными системами.
Алин осклабилась.
— Ещё не нашлась противовоздушная система, которая бы меня сбила, — хитро произнесла девушка, — но я бы тоже убралась отсюда быстрее. Надвигается что-то нехорошее. Это ощущается в воздухе. Страх и напряжение.
Хвостовая часть конвертоплана была забита ранеными. Их было человек пятнадцать, тех, кого сумели вытащить из здания гостиницы. Остальные были убиты. Жестоко и без всякой цели, просто потому, что они попали под гнев толпы. Но толпа оказалась такой же жертвой.
Кристина Левонова думала об этом парадоксе. Она пришла к выводу, что все бунты есть не что иное, как страшный обман своего собственного сознания. Человеку, вовлеченному в бунт, лишь кажется, что он свободен, на самом же деле его только глубже заковывают в оковы страха и неизвестности, кидают в темную воронку хаоса. За революцией всегда наступает реакция, вспомнила она фразу Бердяева. Чем неистовее и яростнее бывали революции, тем сильнее были реакции. В чередованиях революций и реакций есть какой-то магический круг. Что же, наверное, так оно и было. Но за революцией и реакцией всегда стоят одни и те же люди. Они же были до революции, и они же ввергают человека в состояние безумного животного, пробуждая в нём самые низменные инстинкты. Не человек перерождается с помощью революций, а система находит новую форму, пригодную для существования, убеждая человека, что на крови и костях может родиться некое новое начало. Разорвать этот круг — вот задача истинных революционеров. Но чтобы изменить других, нужно прежде всего изменить себя, ведь самый страшный демон живет внутри тебя.