— Я никогда не брал взяток! — запальчиво поведал Крохин.

— Ну и дурак, — ответил Сенчук спокойно. — Брал бы — не качался сейчас по волнам, надлежащую, как в песне поется, для себя выбирая.

Крохин одним нервным глотком осушил рюмку. Сказал:

— Я, Георгий Романович, может, и взаправду дурак! Но и карандашики, и стульчик, и машинку под окном — все это я давно прошел! Кстати, насчет взяток… Ну это и не взятки, в общем… Подачки скорее. И неинтересно мне это! Вы спросите, а интересно ли рисковать жизнью, тяготиться неизвестностью и болтаться в пространстве? А я отвечу: да, коли так суждено! Пойду ко дну значит, проиграл! А выберусь — ни о чем не пожалею, не зря все было! Что мне этот кабинетик и «Жигули»! Я тут попробовал годы, в них проведенные, вспомнить. И что? Пусто-а… Какие-то отрывочки… Пресмыкание перед главным, обязаловка, идиотские планерки, одна на другую похожие, беготня за грошами… И так — день ото дня. Существование. Работа на информационный унитаз. Какое в этих днях отдохновение было? Бабы и водка. Из-за баб, скрывать не стану, жена ушла к другому, благонравному и высоко и правильно ее оценивающему. А я поотдыхал от супружеской жизни, от соплей ребенка и тещиных взвизгов, да и понравилось, представьте, мне так вот постоянно отдыхать…

— Тем более исполнен завещанный долг, — вставил Сенчук. — Потомка отстрогал.

— А если хотите, то и так! — Крохин помедлил. — А что у вас… в семейном, так сказать, плане?

— Что у меня? — задумчиво выпятил нижнюю губу Сенчук. — Да тоже ничего сенсационного… Программа воспроизводства потомства выполнена, ныне приблизился к возрасту, когда надо менять женщину с прошлым на девушку с будущим. Банальная дурь. Неизбежная, как аденома простаты. Посему лучше вернемся к твоей персоне, мой мальчик. Как понимаю, шло время, и вот втянулся ты в кривую перестройки…

— Что-то в этом роде, — кивнул Крохин. — Были, кстати, и удачи, и деньги… Мелкие вдохновляющие победы. А теперь-теперь я на большой мели, чего отрицать? Могу, в чем нисколько не сомневаюсь, вернуться в газетный кабинетик, связи остались, профессия в руках есть… Единственное — полечиться от алкоголизма…

— Такая самокритика мне по душе! — с ноткой удивления сказал Сенчук. Это вселяет надежду. А то окажешься в категории малопьющих или выносливых вообще труба!

— Не понял…

— То есть тех, кто пьет, а им все мало, или тех, кого выносят…

— Упаси господь! — перекрестился Владимир. — И упаси господь вернуться в прошлое. Потому что у него нет будущего. И слово «кабинетик» означает для меня то же, что слово «смерть». Хотя в настоящем я — дерьмо, прав араб!