— Бог щедро обделил умом этого человека, — скорбно подтвердил Сенчук.

— То есть на судне происходит… — Араб развел руки и судорожно вздохнул, подыскивая слова.

— Конкурс диверсантов, — сформулировал Сенчук.

— Вот именно! И сейчас особенно дороги надежные, дисциплинированные люди. Без сомнения причисляю к таковым вас. И выражаю надежду, что с этой секунды мы забудем все разногласия. Будем же хорошими, верными друзьями!

— Не в этой жизни! — буркнул Сенчук себе под нос.

— Что?

— Весьма признателен.

— Абсолютно не за что! Тем более вы добровольно исполняете обязанности штурмана, а я не потрудился выразить вам ни малейшей благодарности… Вас устроит, если к вашему месячному жалованью я добавлю еще восемь тысяч долларов за дополнительные труды?

— Слова дурного не услышите, — сказал Сенчук, вновь переходя на родной язык.

Араб, ориентируясь на интонацию собеседника, удовлетворенно кивнул и, вытащив чековую книжку из узорчатой кожаной папки, выписал чек.

Торжественно вручил его старпому.

Озадаченный Сенчук механически произнес приличествующую моменту фразу: сенькью, мол, вери-вери мач!

На том и расстались.

Шагая обратно на мостик, Сенчук, охваченный нешуточной тревогой, размышлял, что вся слащавая арабская щедрость имеет под собой наверняка конкретную почву и вызвана, вероятно, задачей ослабления его внимания и вообще попыткой капитальной дезориентации.

Об яхте, должной вскоре подплыть к «Скрябину», Ассафар не обмолвился. Как незаменимый штурман, без которого не дойти до американского порта, он, Сенчук, уже не нужен. Маршрут прост, недолог, и с ним вполне справится помощник. А в порту — толпы наемных морячков, претендующих на куда скромную зарплату. Так зачем же араб расстилался перед ним, как ковер-самолет и скатерть-самобранка? С ним явно пытались играть, заигрывая в доверие. Играть в кошки-мышки…

— А любят в них играть только кошки, — следуя своим мыслям, пробурчал он, удрученно сознавая, что не зря, вероятно, стращал океанской могилой нервного простака Крохина.

Он вытащил из кармана чек, прочитал надпись на фоне, выполненном в виде цветочных кущ и разгуливающих среди них павлинов.

«Цена надписи на этой бумажке, полировщик мозгов, дешевле цены чернил, которыми она накарябана, — подумал с презрением. — Чек для дьявола морского ты выписал, а он взяток не берет, он сам мастак их всучивать недотепам!»

Итак, спасение было в одном: вновь стать незаменимым. И обязательно предотвратить приближение к «Скрябину» яхты.

Как это сделать, Сенчук знал.