Забелин невольно присвистнул…

На судне, похоже, начиналась партизанская война. И нешуточная: вывод из строя передаточного звена между винтом и турбиной означал серьезную травму, чье «лечение» могло проходить исключительно в условиях стационара, то есть ремонтного дока.

— Вы, кажется, удивлены? — спросил его капитан, ставя на стол склянку с какой-то ваксой и вытаскивая из пластиковой папки лист плотной бумаги.

— А вы? — в свою очередь спросил Забелин.

— Я был готов к проискам… — расплывчато ответил капитан.

Как бы ни были омерзительны обыск и доморощенная процедура со снятием отпечатков пальцев, противиться им Забелин не стал, сознавая обоснованность подобных действий командования.

Когда матросы и высший начальник покинули каюту, он смыл краску с пальцев, что удалось не без труда, ибо ядовитая вакса неясной консистенции въелась в кожу намертво и пришлось оттирать ее пемзой; затем убрал на место разбросанные после шмона вещи и — поднялся на верхнюю палубу.

«Скрябин» шел на тихом тяжелом ходу, приближаясь к месту упокоения «К-219».

Дул легкий нежный зюйд, щекотно забиравшийся под футболку. Синь тропического неба отдавала химическим ультрамарином.

Забелин, облокотившись на фальшборт, вглядывался в лохматые гребни малахитовых волн. Думалось ему путано и горько: о странном плавании с неясным финалом, о вывертах незадавшейся жизни… Вот же — из одного болота в другое… Невольно вспомнился лимузинщик Боря, которому в настоящий момент он вдруг остро позавидовал — катается сейчас небось всвоем мощном «Кэдди» по лабиринту Манхэттена…

Обернулся на шум шагов: к нему направлялся уполномоченный от МЧС.

— Кажется, нам стоит переговорить… — произнес Прозоров, пожимая ему руку. — На судне происходят знаменательные, мать их, события…

— И уже давно, — согласился Забелин.

— Имеете в виду смытого за борт штурмана?

— Мне кажется, штурман покинул борт через иллюминатор, — сказал Забелин.

— Это шутка? — равнодушным тоном спросил Прозоров.

— Предположение.

— С вас тоже сняли отпечатки? — спросил Прозоров, узрев черноту на кончиках пальцев собеседника.

— Да, подчинился демократии, тем более Кальянраман первым подал пример… А вы прошли процедуру?

— А у меня алиби, — сказал Прозоров. — Ну-с, — он вскинул вызывающе голову, — давайте вернемся к оставленной вами теме. Она меня, сознаюсь, заинтриговала.