И вдруг, словно бы в одночасье, рухнули стены-стражи, грозя демократическим потопом. И моментально сообразили султаны и эмиры, что демократия — прежде всего — крах традиций. И, соответственно, власти. Да и вообще всего. И лекарство от нее — независимость. Причем — спешная. Пока быдло не очухалось и не прониклось какой-нибудь руководящей идеей. А потому независимость надлежало сочетать с укреплением повсеместной дисциплины. Вот — метода.

У кого-то получилось, у кого-то — нет, у кого-то — с серединки на половинку. Те, у кого получилось, аргументы имели серьезные: статусы республик, ресурсы, многомиллионное население. То бишь, не отделите нас, начнем войну. И куда деваться? Отделили. А кто на правах автономии, на голой земле, да с национально-раздробленным населением, тот благоразумно воздержался, решив время от времени, как еж при опасности, щетиниться — мол, нацвопрос у меня всегда в кармане, как пистолет, и — опять-таки, угадал! Прошел понт, утвердилось табу на неприкасаемость…

И только у одной Чечни с серединки на половинку вышло. Коса спешно возрожденных традиций сепаратизма уперлась в каменюгу геополитических интересов. Да и вообще опасений. Дай неугомонной Чечне официальную независимость, глядишь, по всему Кавказу свистопляска пойдет… А потом еще вопрос: чем будут люди заниматься в государстве Ичкерия? Барашков пасти и нефть продавать? Это — безусловно. Но имеются очень большие и крайне болезненные подозрения, что и другими занятиями народ не побрезгует, а именно: вырубит на корню прогрессивную власть, создаст государство патриархального ислама, и начнет вести очень недружественные действия, навязывая свою идеологию сопредельным регионам. И создадутся в таком государстве самые могучие террористические центры, и хлынут туда и оттуда — оружие, наркотики и фальшивая валюта высочайшего качества, и начнется — в первую очередь на территории ближайшего соседа — бывшего Старшего брата, такой трам-тара-рам, что и татаро-монгольское иго покажется сродни вводу в Казань ограниченного миротворческого контингента, курирующего княжескую междоусобицу…

Предвидел ли это Сталин, знавший Кавказ в сотни раз лучше, чем все его окружение и советники? И потому, не столько за сотрудничество с немецкими нацистами, лукаво обещавшими Чечне независимость, сколько предчувствуя перспективу смуты, рассеял неукротимый народ в чужедальних просторах, с беспредельной жестокостью погубив тысячи и тысячи жизней? И что этим выиграл? Передышку на время.

А сегодняшняя патовая внутриполитическая ситуация зародилась в начале девяностых, когда закрутились широкомасштабные чеченские банковские аферы, когда эмиссары Грозного разъехались на Запад и на Восток, зондируя каналы переправки оружия и наркотиков, отмывки черного нала.