Однако сегодняшние ослепленные «избранные» от якобы ислама, не брали на себя труд прочесть великую книгу, наполненную поэзией и мудростью, предпочитая ей изустные доморощенные истины наставников-экстремистов, зовущих на кровь и смерть. Воспевающих праведность погибели в неравном бою. Хотя в том же коране сказано, что если враг сильнее тебя, сиди, дружок, дома… Но — неуемна энергия сектантства и строителей институтов крайностей.

И волей-неволей Пакуро озадаченно раздумывал, к чему бы привело сегодняшнюю католическую Европу воссоздание «святой» инквизиции… Впрочем, в различного рода ипостасях, таковая бытовала и в новейшей истории. Вспомнить хотя бы германские, испанские и совдеповские охранки… А потому ни от чего зарекаться не следовало.

«А ведь действительно? — рассуждал майор. — Кто бы еще недавно и подумать мог о тихом-мирном крушении могучего Союза? Засмеяли бы такого провидца, сочли бы за фантазера с больным воображением. И, соответственно, за проявление активной ереси отправили бы силами современной инквизиции, то есть, пятого идеологического управления КГБ, на гуманное излечение воображения в специализированное медзаведение… И весь сказ.»

Да, могуч был Союз. И даже не идеологией и оружием, а практикой власти. Практикой гибкой и лицемерной, ибо местная система управления виноградных республик очевидно отличалась в своих принципах от нордических и славянских институтов правления. Будь то Рига, Москва или Вологда, чиновник взятки опасался, а вот номенклатурные привилегии использовал на всю катушку. А Юг и Восток государства российского извечно хранил традиции выкупа должности, поступка и чужой жизни. И традиции эти соответствовали основам администрирования страны Советов, как лозе — теплый грунт, верблюдам — оазис, овечке — горный лужок. Мзда снизу шла наверх, оплаченные должности волевым решением не отбирались, статусы эмиров, шейхов и визирей претерпели лишь внешние изменения, но никак не внутренние, и какая, в принципе, разница, именуешься ты султаном или первым секретарем партии?

И недаром любимой и искренней присказкой ответственных должностных лиц в ту пору была: «Клянусь Аллахом и партией Ленина!»

А кем был в то время исламский экстремист, проповедник противления Старшему российскому брату? Был он кровным врагом первого секретаря-султана! И всех его приближенных! А потому надлежало султану именовать его, согласно правилам игры, врагом народа и светлого коммунистического будущего! Собственно, для султана — уже настоящего…

Вот и текли крамольные мысли противленцев и раскольников, как горные реки в неприступных стенах ущелий, способные если и приподняться в них, то — на вершок, а высота же стен уходила в поднебесье, с большим запасом сооружена была та высота…