— И на твои жертвы.

Сэди кивнула.

— Где они тебя держали?

— В каком-то месте для содержания под стражей. Думаю, что за территорией поместья. Но не уверена.

— Тебя пытали и все время накачивали дурью. Почему они тебя так долго держали, а потом отпустили?

Плач младенца эхом прозвучал у нее в сознании. «Он мертв. Он мертв».

Сэди моргнула от этого болезненного эха.

— Наверное, они хотели удостовериться, что я все забыла. Все, что когда-либо знала. Они промыли мне мозги.

Девлин с минуту обдумывала услышанное.

— Почему они просто не убили тебя? — Девлин взяла чашку со стола, но не донесла до губ. — Похоже, они что-то ждали. Может, какую-то сделку с Управлением по борьбе с наркотиками или с Управлением полиции Бирмингема.

— Не было никакой сделки, — покачала головой Сэди. — Никто даже не знал, что я еще жива.

— Может, тебе просто про нее не сказали. Твой отец мог…

— Он не имел к этому никакого отношения! — рявкнула Сэди на Девлин.

Вторая женщина подняла руки, ладонями к ней, словно сдаваясь.

— Хорошо. Все поняла.

Внутри Сэди всколыхнулись и забурлили эмоции, которые ей не хотелось испытывать. Ей следовало знать, что Девлин не прекратит копать. Проклятье.

— Он оставили меня в живых, потому что я была беременна наследником Осорио. Мальчиком. Довольна?

Девлин выглядела так же ошарашенной, как чувствовала себя Сэди, когда сказала ей это. Эту часть она никогда никому не рассказывала. Даже доктору Холдену — по крайней мере, насколько ей самой было известно. Если и рассказала, он никогда такое не упоминал. Он бы сказал ей, не правда ли? Ведь предполагалось, что он сообщит ей все, что вылезет во время сеансов регрессионной терапии. Разве нет?

Сэди отмахнулась от мыслей о Холдене. Это было неважно. Ребенок умер. Какой смысл кому-то рассказывать? Эта пропущенная деталь могла бы помочь не считать ее рассказ подозрительным. И тогда Управление полиции Бирмингема и Управление по борьбе с наркотиками не стали бы вновь и вновь к нему возвращаться и разбирать после возвращения Кросс, но Сэди не могла быть уверена ни в чем… не могла даже сейчас об этом говорить.

Почему, черт побери, она только что сказала о ребенке Девлин?