— Пожалуйста, Тори, скажи мне, нужно ли нам еще что-то обсудить? Я не могу помочь, если не знаю всего, — умоляла Керри.

Тори сидела на диване. Девочка поставила локти на колени и опиралась лицом на руки. Керри никогда раньше не видела ее в таком отчаянии. Мало было сказать, что дочь выглядела так, словно лишилась лучшей подруги. Она на самом деле потеряла лучшую подругу, будто та умерла, но чувства Тори были гораздо сильнее, чем могли быть в случае смерти подруги и боли от утраты.

Это жуткая боль из-за предательства. Такого, которое случается, только если это делает лучшая подруга.

Тори откинулась на спинку дивана.

— Они все верят ей. И почему бы и нет? Мы дружили всегда. — Она закрыла глаза. Тори чувствовала себя несчастной. — Я только не могу понять, почему она это сказала.

— Сара когда-нибудь говорила тебе, что хочет заставить Брендал страдать? Или Элис, если тебе это известно?

Тори покачала головой.

— Сара говорила, что ее ненавидит. Мы все это когда-то говорили. Знаешь, когда злишься, иногда говоришь такие вещи, которые на самом деле не имеешь в виду. По крайней мере, не совсем. Не в полной мере.

Керри кивнула. Она сидела спиной к подлокотнику дивана. Тут дочь подтянула одно колено и села на ногу, чтобы смотреть прямо на Керри.

— Я прекрасно знаю, что ты имеешь в виду. Когда я училась в девятом классе, одна моя одноклассница вызывала у меня точно такие же чувства. — Керри вздохнула, когда внезапно нахлынули воспоминания. — Девочку, которую я ненавидела, звали Лола Грей.

— Лола? — Уголки губ Тори чуть-чуть приподнялись вверх, словно она могла и улыбнуться. — Ты говоришь про маму Пайпер Нокс?

— Тогда ее фамилия была Грей, — заметила Керри. — В тот год она была подлой и зловредной. Лола повзрослела раньше большинства нас всех. Я имею в виду изменения в организме. У той девочки были идеальная кожа, идеальные зубы, ей не требовались никакие брекеты. Она вела себя так, что мы, все остальные девочки, рядом с ней чувствовали себя неполноценными. Хотя необходимости подчеркивать превосходство не было. Мы и так понимали, что не дотягиваем до нее.

— Но Лола не умерла. — Тори изменилась в лице. — И твоя лучшая подруга не показала на тебя пальцем, будто это ты столкнула кого-то с лестницы.

— Нет. Однажды я над ней зло подшутила.

Керри никогда никому в этом не признавалась. Никогда. Даже Диане и Джен.

У Тори в неверии округлились глаза.

— И что ты сделала?

— Мы тогда сидели на трибуне на стадионе, ждали, когда начнется собрание болельщиков спортивной команды. Лола устроилась в следующем ряду, надо мной, а ее ноги стояли между мной и девочкой, которая сидела рядом со мной. Самовлюбленная Лола, как и всегда, важничала и чем-то хвасталась всем вокруг, всем, кто только был готов слушать, и даже не заметила, что я делаю со шнурками ее кроссовок.