Малапер обхватил голову руками и застонал.

— И тогда? — прошептал психиатр.

— Дверь кабинета была нетронутой. Я — художник–декоратор. И знаю древесину, лаки, краски… Эту дверь никогда не проламывали… Я вошел в комнату… Люстра горела, но никого вокруг. Я осмотрелся… Шторы на окне спадали совершенно ровными складками. Они были в точности того же цвета. Складной столик стоял на месте целехонек, на нем — ваза с розами. На письменном столе — пресс–папье. На стене — большое полотно без малейшего разрыва с изображением женщины, держащей белый зонтик от солнца. Мне пришлось ухватиться за край стола. Стоял густой запах сигары; может быть, принюхавшись, и удалось бы почуять хотя бы слабый аромат духов. Но это, конечно же, не более чем иллюзия. Да–да, иллюзия, галлюцинация… И мужчина с драконами на домашнем халате — всего лишь призрак, рожденный больным воображением.

Назад я брел в полной прострации. Спустился с крыльца. Настала ночь. Во дворе сгущался туман, и я уже не знал, кто я есть.

Неожиданно чей–то голос заставил меня вздрогнуть.

— Вы что–то ищете, мсье?

Я обернулся. Оказывается, меня окликнул камердинер в полосатом жилете. А почему бы и нет?.. Он тоже существовал вполне реально, полный жизни, весь с иголочки, свеженький, с баками, как будто нарисованными на его кукольных щечках. Человек? Игрушка? К чему знать?

— Я ищу выход из этого двора! — крикнул я.

— Вот здесь, — сказал он. — Вы попадете прямо на набережную.

Я сделал три шага и вернулся.

— Кому принадлежит этот дом?

— Бывшему префекту, господину Мопуа.

Я добрался до набережной, опираясь о стены. Фасад особняка, богатый и вместе с тем неброский, остался позади. Едва слышный гудок клаксона заставил меня шагнуть на тротуар. Длинный черный лимузин остановился перед домом, и шофер уже открывал дверцу. Из автомобиля вышел пожилой мужчина. Опираясь на трость, мелкими шажками он направился к особнячку. Перед ним распахнулась дверь. Он исчез. Облокотившись на парапет, я долго оставался один, глядя на протекавшую Сену.

Малапер умолк, и наступило длительное молчание. Потом Лаваренн встал. Он улыбнулся с царственным видом.

— Классический случай, — сказал он. — Доверьтесь мне.

Префект медленно поднимался по лестнице. В его кабинете зазвонил телефон.

«Опять, — подумал старик. — Черт возьми! Больше меня в это не втянуть. Я рад оказать услугу, но всему есть предел».

Звонок прекратился, и послышался голос:

— Сейчас–сейчас, господин Президент. Он будет. Я только что видел его автомобиль.

На пороге кабинета появился камердинер в полосатом жилете.