— Я буду ждать их здесь, — сказал человек. — Заходи!

Мишель оглянулся по сторонам, заметил внизу дорогу и перекресток — менее чем в ста метрах от него. Человек подтолкнул его стволом пистолета.

Внутри хижины царил полумрак. Мишель прислонился к стене, а человек тяжело опустился на пол рядом с дверью. Отсюда ему был отлично виден перекресток. Он повернулся к Мишелю:

— Садись. Не думаешь же ты, что тебе удастся смыться?

Наморщив нос, он жадно вдыхал воздух.

— Пахнет овцами… Тебе не понять. А вот мне — да!

Его голос дрогнул, туловище наклонилось вперед. Но он тотчас встряхнулся.

— У тебя была губная гармошка… Сыграй!

— Что?

— Говорю тебе — сыграй! Все равно что. Только играй. Играй!

Мишель начал наигрывать медленную мелодию. Он даже не знал ее названия. Человек не протестовал. Напротив, покачивал головой в такт музыке. Как только Мишель остановился, он скомандовал:

— Давай что–нибудь еще… Не останавливайся.

Мишель играл. Веселые мотивы, грустные, все, что приходило ему в голову. Сыграл даже «Грустный вальс» Сибелиуса. Человек протер стекла очков, не снимая их, может, заодно вытер и глаза. Потом прислонился головой к стене и больше не двигался.

Мишель начал играть новую мелодию, очень тихую и печальную. И вдруг голос незнакомца слился с мелодией, глухой голос засыпающего человека. Мишель весь напрягся, стараясь разобрать слова. Но это был незнакомый язык. Временами короткая судорога искажала лицо человека, потом рука выпустила пистолет и безвольно упала.

В ночи раздался звук мотора. Через секунду фары осветили хижину, сверкнули стекла очков засыпающего человека. Заскрежетали тормоза, и на перекрестке остановился грузовик. Раздались три гудка.

Человек вздохнул, хотя вздох этот скорее напоминал стон. Протянул ногу. Мишель подошел к нему. Он уже не мог ничего играть и лишь извлекал из гармошки какие–то звуки.

Снова три гудка. Человек приоткрыл мутные глаза и что–то пробормотал. Вдали снова зарокотал мотор. Мишель услышал, как переключили скорость, и вскоре звук удаляющегося грузовика затих совсем. Тогда он перестал играть. Он тоже устал и тяжело, без сил опустился на пол. Затем очень медленно, на четвереньках подполз к человеку, прислушался к его дыханию. Рука его потянулась к пистолету.

Но узел был слишком тугой, и тогда он поднял руку к лицу спящего и медленно, очень осторожно снял с него очки.

Незнакомца разбудили яркие лучи солнца. Он застонал, разминая шею, открыл большие близорукие глаза и левой рукой провел по лицу. Ужас заставил его подскочить. Он схватил пистолет, направил его прямо перед собой.